Пользовательский поиск

Книга Утоли моя печали. Содержание - ГЛАВА ШЕСТАЯ. УДАР ВОЗМЕЗДИЯ (1991)

Кол-во голосов: 0

И в этот миг понял, что в ней изменилось: исчез пристальный рысий взгляд, за которым скрывалась ежесекундная настороженность хищницы.

– Зачем ты пришла? – более себя, чем ее, спросил Ярослав.

– Почувствовала, что тебе плохо. Ты веришь в телепатию?

– Отчего же решила, что мне плохо? Наоборот, сейчас очень хорошо. – Он снял рюкзак, приблизился к камину. – Никогда так и не было…

– У тебя же сгорел дом!

– Ну, допустим, я сам сжег!

– Сам?! Как это – сам? Зачем?

– Чтобы построить новый.

Пленница услышала в этом какую-то иносказательность…

– Я пришла… поздно? Пришла напрасно? Я не угадала твоего состояния?

– Не угадала…

– Встретил другую женщину? Поймал новую пленницу?

– Скорее всего сам попал в плен…

Фуфаечка свалилась с плеч, она медленно осела у огня, протянула руки, поиграла светящимися от пламени пальчиками.

– Слишком долго шла к тебе… Не могла сразу порвать со своим миром. Ведь еще не поздно было, когда ты приезжал в Воронеж?

– Еще было не поздно…

– Я видела тебя… Смотрела из окна… И была не готова… И хорошо, что так все получилось. Ты же искал меня не от любви? Тебе стало одиноко и показалось, что жить не можешь без меня. А сам думал о Другой.

– О ней я думаю давно. Считал, призрак, галлюцинация, но оказалось…

– Кто она, эта женщина?

– Сейчас покажу. – Ярослав бережно вынул из рюкзака икону, развернул и установил на каминной полке. Пленница смотрела молча, подходила ближе, удалялась…

– Но это не женщина, – сказала она и тут же поправилась:

– Хотела сказать, не простая женщина. Это Богородица.

И перекрестилась, с легкой опаской глянув на Ярослава.

– Не бойся, с головой у меня пока ничего, – успокоил он. – Она женщина… Ну, может быть, чуть больше, чем женщина…

– А где она?

– Да это и не важно…

– У тебя такие мужские руки, а сам как мальчишка. – Пленница посмотрела на него снизу вверх. – Можно, я поживу здесь? Буду готовить пищу, прибираться и поддерживать огонь… Вот завтра что ты будешь делать?

– Буду собирать камни. Потом строить замок.

– И я стану собирать камни! Можно мне остаться?

– Оставайся, – пожал плечами Ярослав. – Мне не жалко.

– Спасибо. – Пленница дотронулась до его руки. – Я приготовила ужин, ты же голодный?

И, не дожидаясь ответа, засуетилась, доставая из камина кастрюлю с каким-то варевом, зазвенела посудой, найденной на пожарище, теперь отчищенной и отмытой. Он сидел на чурке у стены – вся мебель сгорела – и дивился такому обороту: за всю жизнь в Скиту никто еще не заботился о нем, не ждал, не кормил… Прежде чем усадить за импровизированный стол, она принесла воды, полила ему на руки, на спину, подала полотенце, и Ярослав заметил, что ей это приятно и хлопочет она вовсе не для того, чтобы отблагодарить его или ублажить.

Потом он ел, а Пленница сидела напротив и смотрела с радостной, неподдельной улыбкой.

После ужина он выкупался под душем, растерся полотенцем и забрался в старенький спальный мешок, расстеленный на раскладушке. Икону поставил перед глазами, чтобы видеть, засыпая, и проснуться потом под ее оком. Он опасался ночи, опасался проявлять заботу о Пленнице, которая могла бы разбудить и потянуть ниточку мужской тоски, сначала тонкую, как прикосновение, затем более прочную и суровую.

А проснувшись на восходе, увидел, что Пленница спит перед каминным зевом, разложив байдарку, когда-то изъятую у ее же команды, – она прекрасно сгодилась в качестве кроватки, напоминающей детскую зыбку.

В камине рдели угли – Пленница всю ночь поддерживала огонь в очаге…

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

УДАР ВОЗМЕЗДИЯ (1991)

1

Наутро Империя рухнула – точно так, как предсказывали.

Нет, ничего ощутимого, видимого в первый момент не произошло, никого не завалило обломками, не запорошило пылью взор, не оглушило грохотом, ибо крах Империи прежде всего должен произойти в сознании, и только потом у самых сейсмически чувствительных людей открываются глаза и уши; самые же бесчувственные оказываются погребенными или вовсе сметенными с лица земли.

Карогод не считал себя толстокожим, тем более состоял в числе людей посвященных, заранее предупрежденных о предстоящем крахе СССР, однако некоторое время ровным счетом ничего не чувствовал. Даже экс-президент Союза не метался по стране загнанным зверем, в одночасье потеряв все, и его влиятельная жена не голосила, как было положено обворованной хозяйке. И вообще ни на земле, ни в атмосфере ничего не случилось – даже отдаленно не пахло ни пылью, ни дымом. Впрочем, принюхиваться Гелию было некогда в те дни, в ту же ночь после встречи с генералом Непотяговым он отправил свою личную охрану в Свято-Кирилловский монастырь на специальном самолете с задачей незаметно выкрасть Слухача и доставить в Москву. Не доверять проведение такой операции старой охране или спецслужбам у Гелия были все основания: и так они что-то пронюхали и теперь рыскали вокруг Центра, чего раньше себе не позволяли.

Не так-то прост был этот бывший тракторист и начальник Центра, и потому до сих пор оставалось непонятным, зачем и с какой целью он спас Слухача, оговорив себя, приняв на себя страшную вину? Впрочем, в его лжи была и доля правды: жизнь схимника – чем не смерть?..

И все-таки чего он хотел – спасти или ликвидировать?

Охранники нашли бывшего каперанга в башенной келье, дождались ночи и момента, когда он высунется на улицу, чтобы принести дров – до утра молился и топил железную печурку, – завернули на голову рясу, как это делают, если воруют невест, завязали узлом и притащили в машину. Слухач, а теперь отец Рафаил, практически не сопротивлялся и лишь шептал молитвы, положившись на волю Божью и не ведая, кто и зачем его похитил.

Через несколько часов он втайне от сотрудников Центра был помещен в свою палату, наскоро отремонтированную и снабженную аппаратурой. Карогод примерно вычислил, кто из старых работников может поддерживать связи с бывшим начальником-генералом, и поставил им заслоны, исключающие всякий доступ к информации о Слухаче. Таких было немного, и они первыми стояли в списках на сокращение – Непотягову следовало укоротить руки.

Оказавшись в своем родном кубрике, каперанг только тут словно пришел в себя, что отмечалось его резко изменившимся поведением.

За все свое пребывание в Центре еще до Карогода объект вел себя тихо, не буянил и ничего не требовал. И некоторое время после возвращения из монастыря тоже никак не проявлял себя, а тихо молился и, когда под видом медика к нему в кубрик входил Широколобый с разведочным опросом, тоже никаких претензий не высказывал и чаще всего цитировал Святое Писание или полностью покорялся судьбе. Однако к концу первых суток богобоязненный монах разбушевался: сначала, срывая ногти до крови, выцарапывал на стенах кресты, затем начал бить в двери, звать на помощь и, когда наблюдатели вошли к нему, потребовал немедленно перевести его в другое место, ибо в этой комнате он задыхается, потому что от стен исходит дым и смрад сатанинский. Дышал он тяжело, пульс был учащенный, но дежурные сотрудники не придали этому значения, вкололи успокоительное и оставили на месте. Стены были как стены, ни дыма, ни запаха, на всякий случай включили кондиционер, после чего Слухач лег в постель и, кажется, заснул. И все-таки наблюдатель в операторской заметил на мониторе какие-то странные движения – что-то вроде судорог – и поднял тревогу. Прибежавший в палату врач обнаружил признаки агонии и подручными средствами начал делать реанимацию, вызвав специальную бригаду. Начальнику Центра сообщили о случившемся, когда в камере уже минут сорок работала спецбригада: подключили искусственные легкие и пытались запустить сердце электрическим разрядником.

Но все было напрасно, опытные врачи констатировали клиническую смерть и продолжали «качать» покойника лишь для очистки совести. Правда, датчики на голове еще отмечали слабые импульсы работы головного мозга

51

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org