Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - 124 год до Р. Х

Кол-во голосов: 0

– Не все. Только некоторые, – прошептала Менения. – Только… самые личные. В письмах, которые я сохранила, нет ничего такого, что могло бы…

– Любое письмо от Блоссия опасно, матушка! Неужели ты не понимаешь? Мы должны избавляться от всего, что позволяет проследить хоть какую-то связь между нами и ним, особенно после того, как он покинул Рим и сошелся с этим Аристоником. Содержание не имеет значения, хотя в этом смысле его последнее письмо таково, что хуже некуда! Где письма, которые ты сберегла? Сходи за ними. Сейчас же! Сходи сама, не посылай рабыню. Принеси их немедленно сюда, а я пока разведу огонь.

Оставшись один в саду, Луций уронил руки и склонил голову. Колени его дрожали, и в какой-то момент он испугался, как бы не упасть. Ради своей матушки он притворялся лишь разгневанным, скрывая панику, охватившую его еще утром, когда, проходя через Форум, он услышал новости из Пергама.

Узурпатор Аристоник был схвачен, его армия уничтожена. Наследие последнего царя – Аттала (и само царство, и его несметные сокровища) – попало-таки в руки римлян. Командующий римскими войсками Марк Перперна уже похвалялся, что в день своего триумфа проведет Аристоника по Риму нагим, будет бичевать его, пока тот не взмолится о смерти, и лишь потом позволит удушить его в промозглом подземелье Туллианума.

Услышав эту новость, Луций поспешил домой, торопливо сообщил матери, что Аристоник потерпел поражение, и потребовал принести все письма Блоссия, до последнего клочка пергамента. О судьбе самого Блоссия он ей ничего не сказал, а она была слишком испугана и взволнована, чтобы спросить, и потому пока оставалась в блаженном неведении. Момента, когда неизбежный вопрос все-таки прозвучит, Луций ожидал с ужасом.

Менения вернулась с несколькими листами пергамента, судя по истрепанному виду читавшимися и перечитывавшимися много раз. Вздохнув, он принял у нее письма.

– Ты уверена, что принесла все?

– Да, Луций.

– Мы должны молить богов о том, чтобы Блоссий действительно сжег все твои письма до единого, – говорил Луций, отправляя в огонь один пергамент за другим.

Он и его мать смотрели, как они занимались, вспыхивали и обращались в пепел.

– Все его письма… его слова… все сгорело, – прошептала Менения, обхватив себя руками. – А сам Блоссий?

– Мертв, матушка. Он поступил мудро и достойно. Если бы они схватили его…

Луций осекся, не желая произносить такие слова, как «пытки», «унижения», «медленная смерть». Он прочистил горло.

– Блоссий предпочел покончить с собой, но не сдаться живым. Он умер как римлянин.

– Он умер как стоик!

Менения закрыла глаза. Тепло, исходившее от сожженных писем – последнего следа существования Блоссия на земле, – согревало слезы на ее щеках.

Луций внимательно смотрел на мать. Какого бы мнения ни был он о Блоссии, ее горе тронуло его. И снова, как в тот день, когда Блоссий оставил Рим, он ощутил сожаление и стыд.

124 год до Р. Х

– Когда я был мальчишкой, – сказал Гай Гракх, обращаясь к слушателям, – мой старый учитель Блоссий заставлял меня читать Еврипида от первой строчки до последней. Бедный старина Блоссий! Стыдно признаться, но мало что из Еврипида застряло в моей памяти, если не считать нескольких строк из пьесы «Вакханки»:

Боги бессмертные могут являться во многих обличьях.Судьбы вершат они там, где смертные лишь полагают.Вот почему до конца не доводятся многие планы людскиеИль завершаются вовсе не тем, что задумано было вначале.Боги же торят свой путь и приводят по собственной волеВсе к окончанью такому, какого не чаяли люди.И тем завершается пьеса!

Так вот, дорогие друзья, наша «пьеса» еще далека от завершения. Игра только начинается, хотя боги уже «торят путь» к такому концу, коего люди «не чаяли». Ведь разве девять лет назад, когда погиб мой брат Тиберий, кто-нибудь из нас мог предвидеть сегодняшний день?

Гай выдержал паузу, чтобы его слова дошли до слушателей: мысленно он сосчитал до десяти. Умение сделать где надо паузу и выдержать ее ровно столько, сколько требуется, являлось ораторским приемом, которому его учил Тиберий. Он, помнится, говаривал: «Ты тараторишь слишком быстро, братишка. Не спеши, не части, останавливайся то здесь, то там, особенно после того, как сказал что-то важное, требующее осмысления. Набери воздуху и сосчитай до десяти – пусть слушатели в это время продумают, прочувствуют услышанное…»

Гай выступал не на Форуме, а в освещенном саду дома своей матери на Палатине, перед тесным кружком ближайших сподвижников. Они праздновали победу. Гай Гракх, давший после гибели брата зарок никогда не заниматься политикой, был избран народным трибуном, как когда-то Тиберий.

– Правда, – добавил Гай, кивнув в сторону Корнелии, возлежавшей здесь же, на ложе, – возможно, моя мать предвидела это. В детстве не было дня, когда меня не призывали бы брать во всем пример с моего деда. Но, признаюсь, еще больше меня всегда воодушевлял пример матери. Ведом ли кому человек любого пола, обладающий подобной стойкостью и отвагой? Призываю всех вас приветствовать Корнелию, дочь Сципиона Африканского, жену Тиберия Гракха, дважды избиравшегося консулом и удостоенного статуи на Форуме, и мать Тиберия, мученика за дело народа!

Корнелия просияла. Со стороны можно было подумать, что она никогда прежде не слышала подобных слов. В действительности же эта женщина несчетное количество раз появлялась рядом с Гаем во время его избирательной кампании, когда он выступал с речами по всему Риму и его окрестностям. Они вместе очаровывали народ – мать, гордившаяся сыновьями, и сын, превозносивший мать. Сторонники Гая боготворили Корнелию, а поскольку он всячески демонстрировал свое преклонение перед ней, обожали за это и его.

В последние дни кампании послушать Гая стали собираться толпы, превосходящие всякие ожидания. Даже Тиберий, когда находился на пике популярности, не собирал столько народу. Когда же настал день выборов, избирателей в Рим привалило столько, что все постоялые дворы оказались забитыми. Люди спали в рощах, на обочинах и на крышах.

Одним из результатов убийства Гракха стал перенос места голосования с тесного Капитолия на Марсово поле, за пределы городских стен, где было достаточно места, чтобы собраться по трибам. Там были сооружены изгороди, напоминающие овечьи загоны, которые вынуждали избирателей идти один за другим в затылок, без толчеи, и отдавать свой голос, проходя по одному. Но всех этих мер и приспособлений оказалось недостаточно – столь велик был наплыв избирателей, желавших поддержать Гая. Не раз и не два сутолока и путаница грозили перерасти в мятеж, но, к счастью, все обошлось без кровопролития. Гай одержал бесспорную победу и получил, таким образом, мандат на проведение реформ, еще более радикальных, чем затевавшиеся его братом.

Воздав хвалу Корнелии, Гай обратил взор на другого находившегося поблизости человека.

– А еще, друзья, не забудем моего дорогого друга Луция Пинария. Он вовсе не надеялся на мое возвращение в политику, однако, когда я принял решение баллотироваться на должность народного трибуна, он без колебаний поддержал меня как личными усилиями, так и своим немалым состоянием. Луций является представителем новой общественной силы нашего города, сословия, которое мы называем «всадниками» по традиции наших предков. Они награждали лучших воинов боевым скакуном. В наши дни списки всадников составляет цензор, и их отличием является не наличие боевого скакуна или военная доблесть, а личное богатство. Это люди со значительными средствами, решившие отказаться от следования по Стезе чести и составившие, таким образом, высший слой общества, отличный от сената. Луций Пинарий обладает такими деловыми способностями, что можно сказать, коммерция у него в крови, как политика в крови у меня. Будущее Рима именно за всадниками, умеющими упорно работать и рисковать многим во имя будущего процветания. Праздные сенаторы, которые не накапливают богатство, а растрачивают его и при этом смотрят на всех прочих свысока, представляют собой отмирающее прошлое. Луций – строитель, ответственный за осуществление важных проектов по всему городу. У него преданная жена, прекрасный сын, он успешен и удачлив. Мы с Луцием многолетние деловые партнеры и знаем друг друга настолько…

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org