Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - 133 год до Р. Х

Кол-во голосов: 0

Взоры Блоссия, Менении и Корнелии обратились на юного Гая. Воодушевленный видениями кровавой бойни в Карфагене, он решился взять венец брата и снова примерил его, не обращая внимания на испытующие взгляды взрослых.

133 год до Р. Х

– Тиберий напрашивается на неприятности, мама. Серьезные неприятности. Он не представляет себе, против чего выступает. Я не хочу иметь к этому отношения.

Луций Пинарий, молодой человек с каштановыми волосами и типичными для его фамилии ярко-зелеными глазами, подцепил немного маринованной в гаруме капусты. В жаркие летние дни это холодное блюдо было любимым в его доме.

Блоссий тоже угостился капустой, хотя обычно от нее у него портилось пищеварение. Все дети Корнелии уже выросли, но Блоссий по-прежнему жил в ее доме, хотя большую часть времени проводил в доме Менении, расположенном на Палатине по соседству. Брак между Мененией и Блоссием – римской патрицианкой и философом из Кум – был невозможен, но их отношения выдержали испытание временем. Вдова и стоик седели вместе.

Менения к капусте не притронулась. В жаркую погоду у нее не было аппетита. Она сетовала, что весь нынешний секстилий практически ничего не ела. Стоявший позади раб обмахивал ее веером из павлиньих перьев, чтобы расшевелить вялый воздух сада.

– Тиберий Гракх всегда был твоим другом, Луций, – сказала она. – Тебе бы за него порадоваться, а заодно увидеть в его избрании трибуном возможности для тебя самого. Вместо этого ты весь последний год старательно его избегаешь. А он, между прочим, провел решение о создании комиссии по перераспределению сельскохозяйственных угодий. Ты мог бы служить в этой комиссии…

– Если бы захотел положить конец моей карьере прежде, чем она началась! Все это чревато бедой.

– Не обязательно, – возразил Блоссий. – Конечно, Тиберий идет на большой риск. Откровенно говоря, его смелость поражает меня, хотя и не следовало бы. Ведь, в конце концов, он потомок своего деда и сын своей матери.

– И ученик Блоссия! – буркнул Луций. – Вы, стоики, утверждаете, будто лучшая форма правления – не республика, а справедливый царь. Именно ты набил голову Тиберия всевозможными опасными идеями.

Блоссий сдержал раздражение, но капуста в его желудке начала бурчать.

– Тиберий и сам по себе человек дальновидный, но, если мои наставления вдохновили его, я могу этим лишь гордиться.

– А готов ли ты пострадать вместе с ним, когда вся эта затея рухнет?

– Тиберий самый любимый человек в Риме, – сказал Блоссий.

– Он также и самый ненавидимый человек в Риме, – возразил Луций.

– Луций! Блоссий! Кончайте пререкаться! День слишком жаркий для этого. – Менения вздохнула. – Лучше сделаем так: пусть каждый из вас объяснит мне снова, со своей точки зрения, что именно затевает Тиберий Гракх и почему его намерение чревато таким великим успехом или столь же великим крахом?

Блоссий удивленно поднял бровь:

– Ты делаешь вид, будто тебе ничего не известно, моя дорогая, дабы заставить нас обоих защищать наши позиции логикой, а не эмоциями. На самом деле ты могла бы прокомментировать эту ситуацию не хуже любого из нас.

Менения рассмеялась:

– Если это удержит вас от перебранки, я сделаю это. Еще в те времена, когда наши предки территорию за территорией завоевывали Италию, обширные участки земли стали общественными, то есть достоянием всего Рима. Впоследствии к этому фонду добавились земли, изъятые у итальянских городов, перешедших на сторону Ганнибала. В основном этот ресурс использовался для того, чтобы расплачиваться земельными наделами с римскими гражданами и итальянскими союзниками за военную службу. Маленькие земельные владения обеспечивают семьи стабильными средствами существования, а государство – солдатами, поскольку землевладельцы обязаны отбывать воинскую повинность. Чтобы земля не сосредоточивалась в руках немногих и честно использовалась теми, кто ее обрабатывает, в Риме всегда существовали ограничения площади, которая может находиться во владении одного человека. Но, как говорится в этрусской пословице, «деньги меняют все». В мое время в Рим хлынуло ошеломляющее количество серебра и золота из завоеванных земель и провинций. В результате очень тонкая прослойка граждан сосредоточила в своих руках огромные богатства. Некоторые из этих людей нашли способ обойти законные ограничения и выкупили огромные площади общественной земли, на которых стали широко использовать рабский труд. Как следствие этого свободные земледельцы по всей Италии были вынуждены бросать сельский труд, уходить в города и там бороться за выживание. Они редко обзаводились семьями и, как неимущие, не несли никаких повинностей, включая воинскую. Такая ситуация устраивает лишь ничтожное количество очень богатых землевладельцев. Основная масса населения Италии лишается земли, а государство лишается пополнения для своих легионов. Значит, оно стоит перед необходимостью принять меры к изъятию у крупных владельцев незаконно приобретенных земель и перераспределению их в пользу народа.

Менения казалась весьма довольной собой.

– Ну вот. Удалось ли мне объяснить ситуацию?

– Я и сам лучше не смог бы объяснить, – сказал Блоссий, – хотя могу добавить, что нынче ситуация осложнена еще и вопросами, выходящими за рамки распределения земель. В настоящее время, в связи с затяжной и тяжелой войной в Испании, ведущейся крайне неумело по вине правящей клики в сенате, в армии возникло массовое недовольство. Чтобы справиться с ним, власти стали насаждать унизительно жестокую дисциплину. Я вспоминаю случай, когда дезертировавших из Испании солдат после поимки не только наказали телесно, но и продали в рабство.

Он с вожделением посмотрел на капусту, но решил больше не есть.

– Кстати, и без того огромный приток рабов чреват немалой опасностью – взять хотя бы грандиозное восстание на Сицилии. Рабы угрожают захватить весь остров! И можно с уверенностью сказать, что это не последняя вспышка насилия со стороны рабов – их в Италии теперь великое множество, и положение многих ужасно. С каждым днем общая ситуация становится все более опасной. Земледельцы теряют свои наделы, солдаты возмущены дурным командованием, а рабов, которым нечего терять, становится столько, что они превращаются в реальную силу. Граждане Рима требуют срочных мер для исправления положения, и Тиберий Гракх обещает народу претворить эти меры в жизнь.

– Ему всего двадцать девять лет, а он уже трибун! – сказала Менения. – Корнелии есть кем гордиться.

Луций воспринял это как укор ему и кисло усмехнулся.

– Грех не преуспеть в политике, имея такого тестя. Аппий Клавдий, пожалуй, самый могущественный человек в сенате.

– Да, от Клавдиев в политике никуда не деться, – промолвил Блоссий. – Они повсюду и, кажется, с каждым поколением становятся все большими радикалами. У Тиберия могущественный союзник в лице Клавдия. Но крупные землевладельцы не остановятся ни перед чем, чтобы удержать свою собственность. Мы уже были свидетелями того, какую игру они ведут. Когда Тиберий выдвинул предложение о перераспределении земли, они, зная, что любой из остальных девяти трибунов имеет право наложить на закон вето, склонили на свою сторону трибуна Марка Октавиана.

Луций разгорячился еще пуще.

– И теперь мы подошли к той причине, по которой я не хочу иметь ничего общего с Тиберием и его политикой. Когда Октавиан наложил на закон вето, Тиберий потребовал, чтобы его лишили слова и трибунских полномочий. Но Октавиан отказался подчиниться. Тогда один из вольноотпущенников Тиберия стащил Октавиана с ораторской трибуны, и в потасовке, которая за этим последовала, одному из слуг Октавиана выбили глаз. Теперь недруги Тиберия называют его врагом народа, потому что он сделал то, чего не удалось Кориолану: сместил с должности трибуна!

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org