Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - 493 год до Р. Х

Кол-во голосов: 0

А вот Гней Марций, который и сам недавно обручился с девушкой из плебейского сословия, по имени Волумния, приглашение принял. Если самолюбивый Гней и расстраивался из-за того, что его женой станет не патрицианка, то виду не подавал и держался с обычной уверенностью, основательно подкрепленной первым боевым опытом. Разумеется, до славы величайшего воителя Рима молодому Марцию было еще очень далеко, но он уже проявил несомненную отвагу и обратил на себя внимание командиров.

Тит, непрерывно принимавший поздравления и добрые пожелания, не мог уделить другу достаточно внимания и тревожился, как бы тот, с его особой чувствительностью, не почувствовал себя чужим в присутствии такого количества Клавдиев и Потициев или не огорчился из-за церемонии патрицианской свадьбы, на которую ему рассчитывать не приходилось. Однако, улучив момент, Тит увидел, что Гней увлеченно беседует не с кем иным, как с самим Аппием Клавдием. Собеседники говорили о чем-то с серьезным видом, потом рассмеялись, затем возобновили серьезный разговор.

О чем они толкуют? Тит пробрался сквозь толпу гостей и, оказавшись достаточно близко, прислушался.

– И все же, – говорил Клавдий, – я думаю, что даже до установления республики значительные трения между лучшими фамилиями и простым народом имели место. Кажется несправедливым винить Брута в том, что он разворошил осиное гнездо. Он, конечно, просто намеревался распределить власть, которую Тарквиний полностью сосредоточил в своих руках, среди сенаторов, так чтобы все лучшие люди смогли по очереди оказаться причастными к управлению.

– Может, и так. Но революция, начало которой положил Брут, все еще продолжается и может выйти из-под контроля в любой момент, – сказал Гней. – Перевороты такого рода затеваются наверху, но потом спускаются вниз, распространяясь на самые широкие слои общества. Сложность в том, чтобы остановить этот процесс прежде, чем худшие люди перебьют лучших и захватят власть.

– Похоже, что республика, при всех ее недостатках, все-таки работает, – сказал Клавдий. – Мне тоже кажется не совсем правильным то, что, хотя избранными на высшие должности могут быть только лучшие, право выбирать представляется всем свободным гражданам. Однако голосование проводится не только индивидуально, но и по трибам, а в результате голоса родовитых людей, с учетом их клиентов, имеют куда больший вес. По-моему, для Рима такая система приемлема.

– Может быть, если только простой люд удовлетворится ею и впредь. Но прислушивался ли ты к смутьянам, которые мутят чернь на Форуме? Они говорят, что долги бедных нужно простить. Можешь ты представить себе, какой хаос воцарился бы, случись такое? А еще они утверждают, что плебеям нужно разрешить выбирать собственных магистратов, которые должны «защищать» их от патрициев. Иными словами, хотят, чтобы было два правительства вместо одного! А еще говорят, что в противном случае простой народ должен подумать о том, чтобы покинуть Рим – уйти, основать собственный город и предоставить Риму самому защищаться от своих врагов. Это разговоры изменников!

– Действительно, серьезное дело, – согласился Клавдий. – Благодарение богам, что у Рима есть молодые люди с ясной головой, такие как ты, Гней Марций, которые понимают, что одни рождены, чтобы тащить плуг, а другие – чтобы руководить ими.

– И благодарение богам, Аппий Клавдий, что такой мудрый и почтенный человек, как ты, решил связать свою судьбу с судьбой нашего любимого Рима.

Тит улыбнулся и двинулся дальше, довольный и не слишком удивленный тем, что его знатный тесть и аристократически настроенный друг так легко нашли общий язык.

493 год до Р. Х

Раб вошел в кабинет своего господина с большим, свернутым в рулон пергаментом и откашлялся.

– Прошу прощения, сенатор, я думаю, что это те планы, которые ты запрашивал.

Тит Потиций, склонившись над столом, рассматривал аналогичный пергамент при ярком солнечном свете из окна. Он поднял голову и рассеянно кивнул.

– Что? Ах да, планы храма Юпитера на Капитолии! Я хотел взглянуть на старые чертежи Вулки. Надеюсь, они помогут мне решить проблему, с которой я столкнулся, разрабатывая план строительства нового храма Цереры. Положи свиток там, в углу. Я посмотрю его позже.

Раб положил свиток, но, вместо того чтобы уйти, задержался и опять откашлялся.

– Что-то еще?

– Господин, ты просил напомнить, когда приблизится время триумфа.

– Конечно! Я был так занят, что совершенно забыл! Мне нельзя опаздывать. Рискну предположить, что старому Коминию все равно, появлюсь я или нет, а вот Гней никогда меня не простит, если я не стану свидетелем его величайшего торжества. Принеси мою тогу и помоги облачиться.

* * *

Часом позже Тит уже стоял среди своих коллег на ступеньках сената. Его дед умер вскоре после свадьбы Тита и Клавдии, его отец умер три года тому назад, и теперь, в свои двадцать девять лет, Тит был главой фамилии и одним из самых молодых членов сената. На протяжении всей его жизни родословная давала ему право на почетное место. В данном случае это было место на одной из верхних ступеней, откуда открывался великолепный обзор. На ступеньку выше Тита стоял его тесть Аппий Клавдий. За прошедшее время он существенно укрепил свои позиции – выше него стояли только высшие магистраты, включая консулов. Ступенькой ниже Тита стоял его старый друг Публий Пинарий, а напротив здания, в передних рядах юных патрициев, собравшихся посмотреть на триумфальное шествие по Священной дороге, стоял, как когда-то он сам, его сын.

Триумфальное шествие было устроено в честь успешного завершения войны с племенем вольсков, жившим к югу от Рима. Консул Постумий Коминий возглавил поход и в короткий срок овладел такими городами вольсков, как Антиум, Лонгула, Полуска и, самое главное, Кориолы. Благодарный сенат с энтузиазмом проголосовал за то, чтобы наградить Коминия званием триумфатора. Некогда лишь цари удостаивали себя этой чести. Теперь сенат удостаивал этим званием консулов, одержавших великие победы.

Сначала Тит услышал пронзительные звуки флейт, исполнявших военный марш, потом увидел шедшего впереди процессии белого быка, которого предполагалось принести в жертву на алтаре храма Юпитера Капитолийского. Юпитеру же будет посвящена и часть военных трофеев.

Вслед за быком, повесив головы, брели закованные в цепи пленные воины-вольски. Люди осыпали их насмешками и бранью, мальчишки швыряли в них камни, какой-то седой римский ветеран выступил вперед и стал плевать в пленных. После того как они послужат украшением дня триумфа, их ожидали разные судьбы: самых везучих освободят за выкуп и вернут родственникам, остальных продадут в рабство.

Следом шли знатные пленники – вожди и старейшины захваченных городов. Их не ждали ни свобода, ни рабство. В то время как станут приносить быка в жертву Юпитеру, эти пленники будут спущены в Туллианум, темницу у подножия Капитолия, и удушены. По мнению жрецов, боги охотнее принимают дары, если их подношение сопровождается смертью тех, кто был вождями врагов Рима.

Далее везли трофеи и добычу: захваченное оружие; доспехи и знаки различия вольсков; повозки, полные монет, украшений и драгоценных изделий, включая вазы и гравированные серебряные зеркала. Из захваченных городов победители вывезли все ценности, которые смогли забрать с собой. Самым богатым городом вольсков были Кориолы, и именно там была захвачена самая богатая добыча.

За повозками с добычей маршировала колонна ликторов консула-победителя – в красных туниках, с высоко воздетыми топорами. Они возглашали славу своему полководцу, ехавшему в колеснице, украшенной изображением крылатой богини Виктории. Наблюдая за приближением колесницы, Тит улыбнулся – в его голове прозвучал назидательный голос покойного дедушки: «Ромул шествовал по Священной дороге пешком. Видать, считал, что не стопчет ноги и в триумфальном шествии. А разъезжать в квадриге начали со старшего Тарквиния».

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org