Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - 509 год до Р. Х

Кол-во голосов: 0

Толпа взорвалась криками. Женщины рвали на себе волосы. Мужчины потрясали кулаками. Людская волна накрыла ступени сената, и Брута подхватили на плечи. Казалось, что он плывет над толпой, его рука устремляла окровавленный нож к небесам.

Даже находясь в безопасности на вершине Капитолия, Тит ощутил укол страха, ибо никогда не видел такого зрелища. Ярость толпы была подобна разбушевавшейся стихии. Сердце его стучало, во рту пересохло, и он едва не лишился дара речи.

– Как ты думаешь, что он этим хотел сказать? – спросил Гней. Его голос казался невозможно спокойным.

– Куда уж яснее, – прозвучал в ответ ломкий голос Публия. – Брут намеревается изгнать Тарквиния из Рима.

– А что потом?

Публий хмыкнул от досады:

– Брут, конечно, займет его место.

– Нет, Публий, он сказал другое. «Никогда не допущу, чтобы кто-то из них или кто-то другой звался в Риме царем» – вот его слова. Брут хочет изгнать царя и никого не ставить на его место.

Публий призадумался.

– Но если не будет царя, кто будет править городом?

Тит был озадачен, как и его друзья, но растерянность была не единственным и не самым сильным из разрывавших его чувств. В нем смешались и испуг, и возбуждение, и печаль по несчастной Лукреции – такой красивой, умной и любящей, – и потрясение от того, чему он стал свидетелем. Не все было ему понятно, однако он чувствовал, что произошло нечто очень важное и с этого дня его жизнь, как и жизнь всех его земляков, изменится навсегда.

509 год до Р. Х

В жреческом одеянии и с амулетом Фасцина на груди, ибо сегодня он выступал в унаследованной от предков роли жреца Геркулеса, Тит горделиво стоял между отцом и дедом в передних рядах толпы, собравшейся на Капитолии перед новым храмом Юпитера. Разумеется, там же, занимая столь же почетное место, находились и Пинарии. Прапрадед Публия выглядел очень дряхлым и немало растерянным, но у кого бы голова не пошла кругом после бурных событий прошлого года?

Люди собрались на торжественное освящение храма. До последней минуты Вулка лихорадочно доделывал свое детище, накладывая краску на стершийся локоть Минервы, полируя огромные бронзовые петли дверей, заставляя помощников передвинуть трон Юпитера на ширину пальца налево, чтобы статуя находилась точно по центру пьедестала.

Не имело значения, что Вулка повсюду все еще замечал крохотные несовершенства. Для Тита не было ничего прекраснее этого храма. Здание по праву занимало господствующее положение на вершине Капитолия, что делало его самым заметным строением города, видным с любой точки. Когда строительные леса наконец были убраны, Тит смог полностью оценить совершенство пропорций и парящую линию колонн, державших фронтон, поверх которого величественно красовался правящий квадригой белоснежных скакунов Юпитер – верховный владыка богов и людей. Храм представлял собой рукотворное чудо, повергавшее людей в благоговейный трепет.

На ступенях храма бок о бок стояли два руководивших церемонией консула – Брут и Коллатин. Лицо Брута оставалось худощавым, но вместо нищенских лохмотьев он, как и Коллатин, был облачен в тогу с пурпурной каймой, что указывало на его положение одного из двух высших магистратов новоявленной республики.

Республика… Для Тита это слово еще оставалось новым и даже звучало как-то странно. Оно происходило от слов «рес» (дело, состояние, образ действий) и «публика», то есть народ. Итак, слово «республика» означало «дело народа», иными словами – «народное государство». Волна возмущения смела власть Тарквиния практически без сопротивления, бывший царь бежал, и бразды правления перешли к сенату. Виднейшие граждане решили управлять государством сами, без царя. При этом простой народ настаивал на учреждении Народного собрания и законов, защищающих права черни. Прежде простолюдины могли апеллировать к царю, а теперь они боялись оказаться бесправными перед лицом богатых и могущественных патрициев.

– Правила, правила, правила! – жаловался дед Тита после посещений первых заседаний нового правительства. – Каждое правило выливается в ожесточенные споры. Когда нет царя, каждый становится сам себе царем и полагает, что может вести себя как угодно и уж по крайней мере высказываться. А что в результате? Хаос! Бесконечные споры и никакой возможности договориться ни о чем, кроме того, что нужно принять новые правила, отменяющие старые правила, по которым была достигнута предыдущая договоренность. Все недовольны, каждому кажется, будто он прогадал, а кто-то выгадал за его счет. Впору чуть ли не пожалеть о том, кого мы прозвали Гордым!

Но, несмотря на все трудности, с которыми столкнулось новое государство, сегодня у всех был настоящий праздник. Освящение храма, задуманного как величайшее достижение царствования Тарквиния, теперь должно было ознаменовать первый год существования республики. И в глазах Тита все это – и великолепие ярко раскрашенных статуй Вулки, и совершенство архитектуры, от которого захватывает дух, – как нельзя лучше соответствовало тому новому, смелому, чем дышал теперь Рим.

Человеку со стороны могло показаться, будто два магистрата-соправителя, стоявшие на ступенях храма, мало чем отличаются от царей. Как и прежние цари, они носили особое, выделяющее их среди прочих платье. Как и прежних царей, их охраняли ликторы, вооруженные топориками, вставленными в связки прутьев. Даже сам факт выборности этих должностных лиц не являлся таким уж существенным отличием, ибо всех царей Рима, кроме последнего, тоже выбирали – кого более свободно, кого менее свободно. Однако двое консулов с равными полномочиями уравновешивали один другого. К тому же власть им давалась только на год, по истечении которого они передавали ее другим избранным на этот пост лицам. Предполагалось, что разделение верховной власти между двумя людьми и ежегодная смена высших должностных лиц заставят правителей служить народу и исключат возможность возникновения тирании, подобной тирании Тарквиния.

Публичная церемония подошла к концу. Огромные двери храма открылись, и консулы, а следом за ними самые видные граждане, ибо святилище могло вместить лишь небольшую часть толпы, вошли внутрь. Дед Тита был среди них, как и прадед Публия, который с трудом поднялся по ступеням, опираясь на руку собрата, старшего жреца Геркулеса. Тита, по малолетству, на церемонию для избранных не допустили, но благодаря Вулке он уже видел разукрашенные альковы, в которых находились статуи Юпитера, Юноны и Минервы, и имел возможность вдоволь налюбоваться изваяниями.

Толпа постепенно начала рассеиваться. Казалось, сам воздух полнился ощущением праздника: люди приветствовали друг друга объятиями и смехом. Тит тоже ощущал воодушевление и подъем.

Когда он увидел неподалеку Гнея, его настроение поднялось было еще выше, но тут, как назло, Публий пробормотал ему на ухо:

– Глянь туда! Это твой безродный приятель, плебей Гней Марций. И как это он пробрался так близко к первым рядам? Должно быть, сегодня он выставляет себя в качестве Ветурия, делает вид, будто кровь его матери ставит его вровень с нами.

– Помолчал бы ты лучше, Публий! Не надо оскорблять ни Гнея, ни кого бы то ни было. Намеренно сеять раздоры в такой день – значит выказывать неуважение к самому Юпитеру.

Публий рассмеялся:

– Клянусь богами, Тит, у меня и в мыслях не было задеть твое благочестие. Я просто пойду себе дальше, а ты можешь приветствовать этого напыщенного маленького плебея в той манере, какая, по-твоему, будет угодна Юпитеру.

После того как Публий исчез, Тит окликнул Гнея, который ответил ему улыбкой.

– Ты был прав насчет Вулки и храма, – сказал Гней. – Он хоть и иностранец, но подарил нам воистину величественное сооружение, которым может гордиться весь Рим. Жду не дождусь, когда увижу статуи внутри.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org