Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - 74 год до Р. Х

Кол-во голосов: 0

За солдатами шли музыканты и траурный женский хор. Музыканты наигрывали на флейтах и лирах погребальную мелодию, под которую хор пел прощальную песнь, восхваляющую Суллу.

Затем появились мимы: их гротескная буффонада могла бы показаться здесь неуместной, но участие мимов в погребальной церемонии являлось у римской знати традицией, а среди шедших в процессии было немало лучших в Риме актеров, принадлежавших к ближнему кругу Суллы еще со времен его юности. Нищий счел нужным указать на них.

– Смотри, вот Роскский, комедиант. Мне довелось видеть, как он играл Хвастливого вояку. Говорят, он богаче большинства сенаторов. А вот старый Метробий, прежде специализировавшийся на женских ролях. Много лет он исполнял и главную женскую роль в постели Суллы, пока его место не занял смазливый мальчишка Хризогон. Нынче и он уже в годах, но, говорят, обрядившись в столу, выглядит еще не так уж плохо. Ну и конечно, нельзя было обойтись без Сорекса, нынешнего архимима. Видишь, он оделся как Сулла и изображает покойника. Здорово изображает, а? И походка та же, и все повадки. Будем надеяться, что он не примется сейчас, для пущего сходства, рубить людям головы.

За мимами шествовала колонна «предков» Суллы – людей в восковых масках покойных предков и церемониальных одеяниях давно минувших времен. В поднятых руках они несли гирлянды, венки, воинские награды и знаки отличия, которых был удостоен Сулла за свою долгую военную карьеру.

И наконец появился почетный караул, обступивший погребальные дроги. Тело Суллы возлежало на крашеном золотом ложе из слоновой кости, обернутое в пурпурный саван и обложенное кипарисовыми венками. За дрогами шли последняя жена диктатора Валена и его дети от пяти браков.

Самым странным было то, что процессия направлялась не к некрополю за Эсквилинскими воротами, а в противоположном направлении.

– Куда они его тащат? – прошептал Луций.

– А ты не знаешь? – удивился нищий. – Погребальный костер Суллы сложен на Марсовом поле. Там и его гробница, ее уже соорудили.

– На Марсовом поле? Но там хоронили только царей!

Нищий пожал плечами:

– Цари не цари, а Сулла точно указал в завещании, где должна находиться его гробница – на Марсовом поле.

Наконец длинная погребальная колонна прошла. Многие зрители пристраивались в хвосте, и Луций, с его мрачным намерением увидеть, как тело предается огню, последовал их примеру, как и нищий, державшийся рядом с ним. Впоследствии, на протяжении многих лет, стоило Луцию вспомнить день похорон Суллы, как его нос непроизвольно морщился.

Пока на Марсово поле стягивалась огромная толпа, небо затянули грозовые тучи. Люди, которым предстояло разжечь костер, поглядывая на потемневший небосвод, нервно переговаривались. Но стоило народу собраться, как облака вдруг расступились и установленные на вершине костра похоронные дроги осветились мягкими солнечными лучами.

– Ну, теперь ясно, что за толки пойдут, – пробормотал нищий, подавшись ближе к Луцию и обдав его еще более густой волной смрада.

Слова его звучали, как жужжание саранчи.

Костер подожгли. Языки пламени вздымались все выше и выше. Луций стоял так близко, что в лицо ему пахнуло жаром. Нищий указал на памятник, находившийся поблизости, и на гробницу размером с маленький храм. Он что-то говорил, но треск и рев пламени заглушали слова. Луций нахмурился и покачал головой.

Нищий заговорил громче:

– Что там написано, на фронтоне храма? Говорят, Сулла сам сочинил себе эпитафию.

Волны исходившего от костра жара затрудняли чтение, но, прищурившись, Луций все же смог разобрать надпись.

Нищий хрипло расхохотался. Луций смотрел на него со смешанным чувством жалости и отвращения.

– Ты кто?

– Никто. Один из врагов Суллы, получивший полное воздаяние, наверное, так. Я был солдатом. Воевал за Цинну, потом за Мария, но всегда против Суллы, на что у меня имелись особые основания. И посмотри на меня теперь! Сулла расплатился со мной сполна! А как насчет тебя, гражданин? Ты прекрасно одет, этакий щеголь, руки-ноги у тебя целы – надо думать, ты один из его друзей? Ты тоже получил от него по заслугам?

Луций, имевший при себе небольшой кошель с монетами, полез было в него, но потом передумал и отдал его нищему целиком. Прежде чем ошеломленный оборванец успел вымолвить слова благодарности, Луций протиснулся через толпу, выбрался из нее и направился назад, в город.

Форум был пуст, и, когда он шел по мощеным плитам, звук его шагов разносился гулким эхом. Проходя мимо Ростры, Луций неожиданно ощутил холодок. Он поднял глаза и увидел золотую статую Суллы: солнце, находившееся за головой, образовывало вокруг нее светящийся нимб. Даже после смерти диктатор отбрасывал на все живое вокруг себя холодную тень.

74 год до Р. Х

Зима в тот год выдалась особенно непогожей: день за днем город продували колючие ветры, приносившие то холодные дожди, то мокрый снег. По утрам долины, как чаши с молоком, наполнялись стылым, белым туманом, а холмы покрывались наледью, делавшей шедшие мощеные улицы на склонах опасно скользкими.

Луций Пинарий подхватил простуду в самом начале зимы, да так и не мог от нее отделаться: хворь переходила с одной части тела на другую, прихватывая то здесь, то там, но не отпуская. Он редко выходил из дома и редко принимал гостей, а потому и новости, обсуждавшиеся на Форуме, узнал с опозданием от словоохотливого мастера, приглашенного починить крышу.

Корабль Гая Юлия Цезаря был захвачен в Эгейском море пиратами.

Луций не видел ни Юлии, ни своего сына месяцами, резонно полагая, что от редких его посещений одна морока. Однако, услышав о несчастье, приключившемся с ее братом, решил, что Юлию это сведет с ума, и почувствовал себя обязанным с ней повидаться. Надсадно кашляя, Луций облачился в толстый шерстяной плащ и в сопровождении раба двинулся по темным, промерзшим улицам к дальней стороне Палатина, где Юлия жила со своим мужем Квинтом Педием.

По-видимому, этот брак оказался для нее удачным, хотя поначалу она была несчастна. Никто в ту пору не знал, сколько продлится диктатура Суллы, и приходилось проявлять осторожность. Луций с горечью подумал о том, что Юлия легко приспособилась к изменившимся обстоятельствам, – и она, и ее брат умели приспосабливаться к чему угодно. Правда, Луций приспособился и сам, но на свой собственный лад. Просто, чтобы не сойти с ума, он запретил себе всякие мысли о том, что Юлия когда-нибудь могла бы развестись с Педием и вновь выйти за него. Правда, после смерти Суллы эти мысли стали возвращаться, особенно когда слишком остро ощущалось одиночество. Однако, подчинившись тогда Сулле, он утратил достоинство римлянина, а лишившись достоинства, не имел воли вернуть себе то, что когда-то ему принадлежало. И не было смысла винить в чем-то ни богов, ни Гая, ни даже Суллу. Мужу пристало самому отвечать за себя.

Раб-привратник впустил его в дом Педия, и Юлия, выглядевшая удивленной, но не слишком обеспокоенной, приняла его в комнате, примыкавшей к саду, с горящими жаровнями и закрытыми, чтобы не впускать холод, ставнями.

То, что он увидел, было как нож в сердце, ибо даже широкие складки просторной столы не могли скрыть ее беременности. Она приметила, что Луций таращится на ее живот, и потупилась.

Подавив очередной приступ жестокого кашля, Луций прохрипел:

– Я пришел, потому что услышал новости о твоем брате.

Юлия резко выдохнула.

– Ну, что ты слышал?

– Что его захватили пираты.

– И что?

– Больше ничего.

Юлия поморщилась: это уже давно не было новостью. Он напугал ее, заставив подумать, уж не дошло ли до него какое-нибудь известие, которое от нее утаили, а оказывается, вообще притащился попусту. Она не скрывала раздражения.

– Если я могу что-то сделать… Я подумал… – неловко и сбивчиво бормотал Луций.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org