Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - 754 год до Р. Х

Кол-во голосов: 0

– И тебя, дочка, тоже ударили по груди?

– Я… Я не помню, отец. Это было так страшно, что я ничего не запомнила.

«Лгунья!» – захотелось сказать Потицию. Сам-то он отчетливо запомнил этот момент и ничуть не сомневался, что сестрица тоже запомнила, поскольку, когда Рем хлестнул ее по груди, она ничуть не испугалась, а сама погналась за ним, норовя шлепнуть по голому заду.

Ему едва удалось скрыть ухмылку.

Отец Потиция покачал головой:

– Как я уже говорил, это возмутительно! Но еще возмутительнее то, что не все разделяют наше негодование.

– Что ты имеешь в виду, отец? – спросил Потиций.

– Я только что говорил со старшим Пинарием. Похоже, что это происшествие его забавляет! Представь себе, он говорил, что возмущаются случившимся только занудные старики, а молодые люди завидуют этим диким волчатам, да и девушки от них без ума. Ты ведь не завидуешь им, правда, Потиций?

– Я? Конечно нет, отец.

Потиций нервно коснулся амулета на шее. Он надел его, как только вернулся домой в тот вечер, желая, чтобы Фасцин был рядом с ним. Сейчас он успокоил свою совесть мыслью о том, что не так уж и солгал отцу, – не может же человек завидовать сам себе.

– И ты, дочка, не восхищаешься этими смутьянами, правда?

– Конечно нет, отец. Я презираю их!

– Хорошо. Другие могут хвалить этих дикарей, но наша семья обязана соответствовать самым высоким требованиям. Потиции показывают пример всему Риму. Вообще-то, так должны вести себя и Пинарии, но я боюсь, что наши родичи забыли о том, какие обязанности накладывает на них высокое положение. – Он покачал головой. – Но вот ведь что интересно – беспутных мальчишек было трое. Насчет двоих волчат сомневаться не приходится, это Ромул с Ремом. Но кто третий? Какого невинного юношу эти паршивцы, приемыши свинопаса, втянули в свою отвратительную игру?

Он в упор посмотрел на побледневшего Потиция.

– Как ты думаешь, сын, может, это твой кузен, юный Пинарий?

Потиций сглотнул комок в горле:

– Нет, отец. Я совершенно уверен, что это не Пинарий.

Отец хмыкнул и бросил на него проницательный взгляд.

– Хорошо. Достаточно об этом. У меня есть кое-что более важное, что стоит обсудить. И ты имеешь отношение к этому, сынок.

– Да, отец?

Потицию с трудом удалось скрыть облегчение в связи со сменой темы.

Старший Потиций прокашлялся:

– Как жрецы Геркулеса, мы играем в обществе очень важную роль. Люди с уважением прислушиваются к нашим суждениям о явлениях божественной природы. Но когда дело доходит до толкования воли богов и нуменов, есть многое, чему нам следует поучиться. Скажи мне, сынок, когда у земледельца высыхает колодец, кого он зовет, чтобы умиротворить злобного нумена, иссушившего источник? Когда рыбак хочет найти новое место для ловли, кого он призывает, чтобы обозначить границы на реке и прочитать молитву, задабривающую духа воды? Когда удар молнии поражает быка, к кому пастух обращается за советом, чтобы определить, проклято ли пораженное мясо и следует ли ему быть поглощенным огнем на алтаре, или же его можно благословить и с удовольствием подать на семейный стол?

– Если люди могут позволить себе это, то они зовут гадателя-этруска, из тех, кого этруски называют гаруспиками, – ответил сын.

– Именно. Наши добрые северные соседи, этруски, весьма сведущи по части гаданий и предсказаний. Их гаруспики неплохо на этом зарабатывают. Однако гадание – это не более чем умение, которому можно обучиться, как и всякому другому. В этрусском городе Тарквинии есть школа предсказателей – не сомневаюсь, лучшая из подобных школ. Так вот, сынок, я договорился, чтобы тебя приняли туда на обучение.

Долгое время ошарашенный Потиций молчал, пока не выдавил из себя:

– Отец, но я же не говорю по-этрусски…

– Очень даже говоришь.

– Говорю, конечно, но лишь в той степени, какая нужна, чтобы объясниться на рынке. А изучать гадание – это совсем другое дело.

– Значит, тебе нужно выучить их язык как следует, а уж тогда этруски научат тебя всему, что следует знать о знаках и знамениях. Подумай, ведь, завершив обучение, ты вернешься в Рим не только наследственным жрецом, но и гаруспиком!

Потиций и сам не знал, какое чувство в нем сильнее: радостное волнение или страх перед неизвестностью, перед разлукой с близкими и друзьями.

– И долго продлится обучение?

– Как мне сказали, три года.

– Так долго! А когда мне отправляться, отец?

– Завтра!

– Так скоро?

– Чем скорее, тем лучше. Как показала сегодняшняя история с волками, мы тут не свободны от дурных влияний. Конечно, сынок, твое благонравие сомнений не вызывает, но все же благоразумнее будет удалить тебя от этих влияний. И чем скорее, тем лучше.

– Но, отец, ты ведь не думаешь…

– Я думаю, что Ромул и Рем, несомненно, очень настырные молодые люди. Их вредное влияние может вовлечь даже самого воспитанного и рассудительного юношу в большие неприятности. Отцовский долг обязывает меня проследить, чтобы с тобой, сынок, ничего подобного не случилось. Ты поедешь в Тарквинии и во всем будешь слушаться своих наставников. Ты овладеешь этрусским искусством предсказаний. Сдается мне, у тебя есть способности к подобным вещам и учение будет даваться тебе легко. И ты больше не будешь вспоминать о Ромуле и Реме. Эти свинопасовы выкормыши годятся только для одного – возмущать спокойствие. Они появились из ничего и канут в никуда.

754 год до Р. Х

Как оказалось, насчет природных способностей сына к учению и ремеслу предсказателя отец Потиция был прав. Что же касалось судьбы близнецов, тут он ошибся так, что дальше некуда.

Потиций был первым из юношей, подпавших под влияние близнецов, но далеко не последним. История с волками снискала Ромулу и Рему уважение и даже восхищение со стороны самых неуемных парней Рима, которые стали искать их дружбы. Очень скоро вокруг близнецов собралась шайка молодых людей, которых отец Потиция назвал бы смутьянами. Бесшабашные выходцы из бедных семей с темным прошлым не чурались порой ни кражи скота, ни тайной стрижки чужих овец с последующей продажей шерсти.

– Они плохо кончат, – ворчал отец Потиция, довольный тем, что его сын учится далеко в Тарквинии. – Ромул, Рем и их маленькая шайка вообразили, будто они безнаказанны, ибо все, кого они грабят, или слишком слабы и робки, чтобы дать им отпор, или слишком богаты, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Но рано или поздно они наткнутся на сильного человека и получат по заслугам.

Его предсказание почти сбылось в тот день, когда Рем и несколько его приятелей решились на вылазку дальше обычного и угодили в стычку с пастухами в окрестностях Альбы, городка в холмистой местности к юго-востоку от Рима. В отличие от римлян, альбанцы давным-давно подчинились самому сильному среди них человеку, который называл себя царем и носил железную корону. Нынешний царь Альбы, Амулий, накопил огромные богатства: драгоценные металлы, ювелирные украшения, экзотические глиняные сосуды и плетеные изделия высочайшего качества. Он хранил их в своей усадьбе с высоким забором и крепкими воротами, под охраной наемных воинов. И жил он не в хижине, а в просторном деревянном чертоге.

Впоследствии о причине стычки велось немало споров. Многие предполагали, что Рем и его люди задумали украсть овец, но попались альбанским пастухам, хотя Рем уверял, будто это альбанцы первыми затеяли ссору, принявшись без повода насмехаться над римлянами и оскорблять их. Что бы ни послужило причиной, но именно Рему в этой стычке досталось больше всех. Несколько его людей было убито, нескольких захватили в плен, нескольким удалось убежать. Самого Рема взяли в плен, заковали в железные цепи и привели к царю Амулию. Рем вел себя вызывающе, а поскольку царь не привык к подобной дерзости, он приказал подвесить Рема к стропилам и пытать ременными кнутами, лезвиями и каленым железом.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org