Пользовательский поиск

Книга Рим. Роман о древнем городе. Содержание - Примечания автора

Кол-во голосов: 0

Луций прибыл точно в назначенное время и доставил царице подарок. Она очень просила прислать ей смокв, и корзина, поднятая на веревке в люк, была полна сочных, свежих плодов, уложенных на подстилку из фиговых листьев. Ирас приняла корзину. Спустя мгновение Гермиона снова сбросила веревку, и Луций смог подняться в камеру.

Он ожидал увидеть трех женщин, запертых в жалкой, тесной темнице, но помещение выглядело великолепно. Маленькие отверстия под потолком пропускали внутрь солнечные лучи. Над полом из черного мрамора вздымались колонны из красного гранита, а стены покрывала яркая роспись. Клеопатра восседала на троне, выполненном в виде грифа с распростертыми крыльями и отделанном серебром, золотом и лазуритом. Чело ее венчала диадема в виде золотой кобры с поднятой головой, платье было усыпано драгоценными камнями. Ирас сидела у ее ног с корзиной смокв.

– Ты не изменила своего решения, твое величество? – спросил Луций.

– Уже слишком поздно, – ответила Клеопатра. В одной руке она держала смокву.

На ее запястье были видны две точки – след укуса змеи, которую Луций сам получил от одного из остававшихся на свободе людей царицы и передал ей, спрятав в корзине с фруктами.

– Встретившись с Антонием на Елисейских полях, я непременно расскажу ему о той милости, которую ты мне оказал.

Веки ее дрогнули и опустились, голова свесилась набок. Смоква выпала из разжавшихся пальцев.

Глаза Луция наполнились слезами.

– Это был достойный конец? Такой, какого заслуживала ваша госпожа? – требовательно спросил он служанок.

Ирас не ответила, ибо уже последовала за своей царицей в царство мертвых. Гермиона, в которой еще теплилась искра жизни, использовала уходящие силы, чтобы поправить на голове Клеопатры венец – царица и в смерти осталась царицей.

– То была достойная смерть, – выдохнула она. – Такая, какая подобает последней наследнице фараонов.

Луций не сдержал рыданий, однако это продолжалось недолго. Усилием воли он подавил плач, утер слезы и отправился к Октавию, чтобы сообщить ему печальную новость.

– Царица умерла от укуса змеи, – ответил Луций внуку, не вдаваясь в детали. – Император хотел, чтобы она стала одним из трофеев его триумфальных подвигов, но Клеопатра лишила его этой радости.

– Говорят, что и без нее то был величайший триумф всех времен, – заметил мальчик.

– Так оно и было. Пышный триумф, грандиозный. В тот день мой родич Гай, который был рожден Октавием, но стал Цезарем, принял еще и имя Август, дабы обозначить свое восхождение к божественному статусу. Весь мир должен был увидеть, что император достоин поклонения – не как царь, но как земной бог.

Луций окинул статую Клеопатры долгим взглядом, а потом взял внука за руку и повел дальше.

Когда они выходили их храма Венеры, по площади прокатилась волна возбуждения.

– Император! – раздавались возгласы. – Император!

Появились носилки, богато изукрашенные пурпуром и золотом и окруженные целой армией сопровождающих. Толпа раздалась в благоговейном трепете, созерцая откинувшегося на пурпурные подушки Августа. Для Луция, несмотря на двойной подбородок, морщины и другие признаки возраста, Октавий оставался тем дерзким, зеленым юнцом, который бесстрашно заявил свои притязания на наследие Цезаря и, подобно урагану, устремился к величию, сметая на пути все преграды и никогда не озираясь назад.

Боги капризны, пути их неисповедимы. Способы, которыми они добиваются своего, могут быть темны, невнятны, могут даже сводить с ума. Однако при всем этом человечество неуклонно движется по пути прогресса. После многих мучительных конвульсий мир наконец обрел спокойствие и стабильность, близкие к совершенству: единая империя, расширяясь и укрепляясь, управляется одним императором из единственной столицы – города Рима.

Такие люди, как Ромул, Александр или Цезарь, могли, возникнув как будто ниоткуда, изменять вокруг себя все. Если люди могли стать богами, значит все возможно. Но не могли ли в таком случае древние боги уподобиться людям и прекратить существовать? Кто знает, может быть, в это самое мгновение где-нибудь на задворках империи, в самом никчемном месте, рождается человек или зарождается движение, которому суждено снова изменить судьбу мира?

Не исключено, что и сам Юпитер может быть низвергнут и заменен другим небесным царем! Не только единая империя и единый император, но и единый для всех бог – разве такой мир не воплотит в себе истинное совершенство?

Луций, однако, отогнал эти богохульные мысли и вместо того сосредоточился на земном, вполне реальном великолепии удалявшейся процессии Цезаря Августа, императора Рима, величайшего из людей, когда-либо живших, и тех, кто когда-либо будет жить на земле.

При этом он чуть не забыл о самом главном на сегодняшний день. А вспомнив, полез за пазуху тоги и снял с шеи подвеску на цепочке.

– Это тебе, внук. Вообще-то, я хотел дождаться того дня, когда ты наденешь тогу, но, сдается мне, ты к этому уже готов.

– А что это, дедушка?

Мальчик посмотрел на амулет в своей руке.

– Его происхождение неясно, я даже точно не знаю, какого бога символизирует этот знак. Однако, когда я получил его, мне было сказано, что этот талисман очень древний, древней самого Рима. Он передается в нашей фамилии из поколения в поколение со времен, предшествовавших даже воцарению Ромула.

Юный Луций с любопытством смотрел на странный предмет, пытаясь сообразить, символом какого древнего бога могла служить эта вещица. За прошедшие столетия носившийся на шеях столь многих владельцев амулет истерся настолько, что угадать в нем крылатый фаллос было бы весьма затруднительно. На первый взгляд мальчику показалось, что это просто крест, не слишком отличающийся по форме от тех, на которых римляне распинают преступников.

– Как в свое время его вручили мне, – молвил дед, – так теперь я передаю его тебе, своему тезке. И ты со временем должен будешь сделать то же самое: передать реликвию представителю следующего поколения.

Мальчик бросил еще один взгляд на подвеску и торжественно, обеими руками, надел цепочку на шею.

Примечания автора

Возникновение и ранняя стадия становления Рима в настоящее время представляют собой одну из самых волнующих областей мировой истории. Хотя в ХХ веке было принято считать сведения, лежавшие в основе древних источников, вымыслом, новейшие археологические находки заставили по-новому взглянуть на истории, доселе отметавшиеся специалистами как легендарные. Вот почему эту книгу предваряет эпиграф, взятый из сочинения Александра Грандацци «Основание Рима: миф и история»: «Легенда настолько же исторична, насколько легендарна история».

Свою работу над романом «Рим» я начал с того, что несколько раз перечел труд Т. Дж. Корнелла «Начало Рима: Италия от 100 г. до Р. Х. до Пунических войн (с 1000 г. по 264 г. до Р. Х.)» (Роутледж, 1995). Если хотите познакомиться со всеми заслуживающими внимания источниками по данному вопросу, а заодно и с современным состоянием истории Древнего Рима, обязательно прочтите это фундаментальное исследование.

На первых же его страницах я был сражен утверждением автора о том, что «в истории всегда присутствует элемент вымысла», и тем наблюдением, что античные историки, в отличие от их современных коллег, открыто практиковали подходы и приемы, роднящие их писания с современной исторической романистикой. Как замечает Корнелл, в историческом романе «и в историографии, предшествовавшей современной… автору позволяется, основываясь на собственном воображении, реконструировать чувства, стремления и побуждения личностей и групп, дабы это помогло сотворить правдоподобные сцены – батальные, уличные, постельные, – и даже вкладывать собственные слова в уста исторических персонажей, словно это герои драмы». В античности эта концепция не подвергалась сомнению, ибо сама история рассматривалась не как наука, а как нечто, более сопряженное с искусством риторики.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org