Пользовательский поиск

Книга Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 2. Рискованная игра. Содержание - Глава 50

Кол-во голосов: 0

– Возможно, для него две тысячи долларов не пустяк, – снова тонко улыбнулся Кросс.

«В ужасные времена мы живем», – хотел сказать сэр Джеффри, но промолчал, прекрасно понимая, что времена здесь ни при чем. Все очень просто: люди есть люди, ими правят тщеславие, зависть, злоба, похоть, а еще больше – страстное стремление к власти или деньгам, и будут править всегда. Большинством людей.

– Спасибо, что пришли, Роджер. Отмечу еще раз, вас нужно поздравить. Я так и передам министру. До свидания.

Он провожал Кросса взглядом: тот шел к калитке – высокий, уверенный в себе и беспощадный. Лишь после того, как адъютант закрыл за ним железную калитку в высокой стене, сэр Джеффри Эллисон позволил снова всплыть на поверхность вопросу, который так и не задал.

«Кто работает на врага у меня в полиции?

В бумагах АМГ сказано абсолютно четко. Предатель – шпион Советов, а не КНР. Брайана Квока раскрыли случайно. Почему Роджер не отметил очевидного?»

Сэр Джеффри поежился.

«Если уж Брайан оказался агентом, им может быть кто угодно. Кто угодно».

Глава 50
20:17

Не успел он снять палец со звонка, как дверь распахнулась.

– О, Линк, – выдохнула Орланда, сама не своя от счастья, – я уже и не надеялась. Пожалуйста, входи!

– Прошу прощения за опоздание, – проговорил Бартлетт, пораженный ее красотой и чудесным теплом. – На дорогах сплошные пробки, на паромах жуткие толпы, и к телефону не пробиться.

– Ты здесь, значит, ты не опоздал, нисколечко. Я просто боялась, что… – Она тут же торопливо добавила: – Я боялась, что ты сегодня не придешь и тогда все для меня рухнет. Ну вот, я и проговорилась, и все мои оборонительные редуты пали. Но я так счастлива видеть тебя, что мне уже все равно. – Она встала на цыпочки, поцеловала его быстрым довольным поцелуем, взяла за руку и закрыла за ним дверь.

Тонкий аромат ее духов еле чувствовался, но Бартлетт ощущал его всем существом. Платье из белого шифона по колено, облегающее на запястьях и на шее, при движении словно издавало вздох. Оно открывало, но не совсем, ее золотистую кожу.

– Я так счастлива, что ты здесь, – снова пролепетала она, взяла у него зонт и поставила в стойку.

– Я тоже.

Теперь, вечером, комната смотрелась еще наряднее, горели свечи, высокие стеклянные двери были открыты на балкон. Чуть выше уже нависали облака, вниз по склону холма к морю спускался город, и его огни время от времени заволакивало, как туманом, проплывавшими мимо клочками низкой облачности. До моря внизу было семьсот футов[49]. Коулун виделся нечетко, гавань еле просматривалась, но Бартлетт знал, что там стоят корабли, а у причальной стенки вырисовывалась громада авианосца. Просторная, расходящаяся углом палуба залита светом, ярко освещены и остроносые реактивные истребители, и вздымающийся к небесам командный мостик боевой шаровой окраски, и безжизненно свисающий промокший звездно-полосатый флаг.

– Слушай, Орланда, какой великолепный вечер, – проговорил он, опершись на перила.

– О да, великолепный. Иди сюда, садись.

– Если можно, я лучше полюбуюсь видом.

– Конечно, все, что тебе будет угодно, все. Этот костюм тебе идет, Линк, и галстук мне нравится, – с довольным видом сказала она.

Ей хотелось сделать комплимент, хоть она и не считала, что галстук тот, что нужно. «Ничего страшного, он просто не так чувствителен к цветам, как Квиллан, и ему нужно в этом помочь. Я буду поступать так, как учил Квиллан: не критиковать, а пойти и купить тот, что мне нравится, и подарить. Если ему понравится – прекрасно, если нет – тоже ничего, потому что какое это имеет значение: носить-то ему. Лучше голубой, голубой подойдет к глазам Линка и будет удачнее смотреться с этой рубашкой».

– Ты хорошо одеваешься.

– Спасибо, ты тоже.

Ему вспомнилось, что сказала про галстук Кейси, как он злился на нее всю дорогу, пока ехал на пароме, пока ждал такси. Вспомнилось и то, как ему отдавила ногу какая-то старуха, рванувшаяся мимо, чтобы занять его машину, и как он не позволил старой ведьме этого сделать, ответив бранью на брань.

Злость оставила его лишь теперь. «Это потому, что Орланда обрадовалась, увидев меня, – сказал он себе. – Столько лет уже Кейси не сияет как рождественская елка или ничего не говорит, когда я… А-а, к черту все это! Сегодня вечером я из-за Кейси больше не переживаю».

– Вид – просто фантастика, а ты красивая, как картинка!

Она рассмеялась:

– Ты тоже и… О, я же не дала тебе выпить, извини… – Она вихрем помчалась в кухню, подол платья разлетался на бегу. – Не знаю почему, но с тобой я чувствую себя школьницей, – крикнула она оттуда.

Через минуту Орланда вернулась с подносом. Керамический горшочек с паштетом, свежеподжаренные тосты и бутылка охлажденного пива.

– Надеюсь, это то, что надо.

Это был «анвайзер».

– Откуда ты знаешь, какое пиво я люблю?

– Ты же сам сказал утром, разве не помнишь? – Переполнявшее ее тепло снова передалось Линку, и было видно, что ему это приятно. – И что ты любишь пить его прямо из бутылки.

Он взял бутылку и ухмыльнулся, глядя на нее:

– В статье тоже про это будет?

– Нет. Нет, я решила, что не буду писать про тебя.

Он заметил, какой она вдруг стала серьезной.

– Почему?

Она наливала себе бокал белого вина.

– Я решила, что никогда не смогу воздать тебе должное, поэтому и писать не буду. К тому же, думаю, тебе не захочется, чтобы это висело над тобой. – Она положила руку на сердце. – Вот те крест и чтоб мне помереть, никакой статьи, все остается в тайне. Ни статьи, ни журналистики, клянусь Мадонной, – вполне серьезно добавила она.

– Ну-ну, зачем столько драматизма!

Она стояла, опершись спиной о перила, и до бетонной площадки внизу было восемьдесят футов[50]. Выражение лица у нее было искренним, и он ей поверил. И почувствовал облегчение. Эта статья была единственным подвохом, единственным, что его настораживало, – статья и то, что она журналистка. Он потянулся и поцеловал ее, намеренно чуть коснувшись губами.

– Скреплено поцелуем[51]. Спасибо.

– Да.

Какое-то время они любовались видом.

– Дождь перестал насовсем?

– Надеюсь, что нет, Линк. Чтобы наполнились резервуары, нам нужно несколько хороших ливней подряд. Так непросто содержать себя в чистоте, а у нас по-прежнему дают воду раз в четыре дня. – Она улыбнулась озорно, как ребенок. – Вчера вечером, когда лило как из ведра, я разделась догола и помылась здесь. Так здорово. Дождь был такой сильный, что удалось даже вымыть голову.

Он представил ее себе голой здесь, ночью, и впечатлился.

– Ты бы поосторожнее. Перила здесь не такие высокие. Не дай бог, поскользнешься.

– Странное дело, я до смерти боюсь моря, а вот высота меня нисколько не смущает. Если бы не ты, мне точно бы не выжить.

– Да ладно! И без меня бы справилась.

– Может быть, но ты, несомненно, спас мою репутацию. Не приди ты на помощь, я точно бы опозорилась. Так что спасибо за репутацию.

– А она здесь важнее жизни, верно?

– Иногда да, да, важнее. А почему ты так сказал?

– Да я вот размышлял про Данросса и Квиллана Горнта. Эти двое постоянно наезжают друг на друга – в основном из-за репутации.

– Да. Ты прав, конечно, – согласилась она и задумчиво добавила: – С одной стороны, они прекрасные люди, а с другой – сущие дьяволы.

– Как это?

– Они оба – люди безжалостные, очень и очень сильные, очень жесткие, знающие и… хорошо разбирающиеся в жизни. – Она густо намазала паштет на один из тостов и предложила ему. Ногти длинные, ухоженные. – У китайцев есть поговорка: Чань цао, чу гэнь – «Пропалывая сорняки, вытаскивай их с корнем». Эти двое глубоко пустили свои корни в Азии, очень глубоко, даже слишком глубоко. Избавиться от этих корней ох как непросто. – Она пила маленькими глоточками вино и трогательно улыбалась. – И вероятно, делать этого не следует, во всяком случае ради Гонконга. Еще немного паштета?

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org