Пользовательский поиск

Книга Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 2. Рискованная игра. Содержание - Глава 77

Кол-во голосов: 0

«Не будь глупцом, – приказал он себе. – Джосс есть джосс. У тебя в кармане целое состояние, у тебя впереди будущее в Эс-ай, надо заниматься проектом „Фридом файтер“, а когда кому помирать – это уже решать богам.

Бедная малышка Пятая Племянница. Такая милашка, такая прелесть».

– Боги есть боги, – устало пробормотал он, повторив, как эхо, последние слова, которые слышал из ее уст, и вычеркнул ее из памяти.

Глава 77
18:30

Похрустывая старыми суставами и что-то бормоча про себя, А Тат поднялась по широкой лестнице Большого Дома и поковыляла дальше по Долгой галерее, которую терпеть не могла, как и эти лица: ей казалось, что они все время следят за ней. «Слишком много здесь призраков», – думала она с суеверным страхом. А Тат знала многих изображенных на портретах при жизни, ведь она выросла в этом доме и родилась в нем восемьдесят пять лет назад. «Как это нецивилизованно – держать духов в рабстве, вешая их подобия на стену! Куда лучше вверять их памяти, где и должны обитать духи».

Увидев нож, которым «Карга» пронзила сердце своего отца на портрете, она, как и всегда, поежилась. «Цзю ни ло мо, вот уж бешеная была штучка с неутолимым демоном „нефритовых врат“. Все оплакивала втайне утрату свекра, сетовала на свою судьбу: что вышла за слабака-сына, а не за отца, что ей не суждено было разделить ложе с тайбанем. Потому и пылали ее „нефритовые врата“ неутолимым огнем страсти.

Айийя, а все эти чужаки, что много лет поднимались по этим ступеням, чтобы взойти к ней, – варвары всякого роду и племени, разных лет, обличья и стати – она отметала их, как мякину, забрав и использовав их эликсир, а пламень тот как был, так и остался».

А Тат снова поежилась.

«Все боги свидетели! Воистину „нефритовые врата“ и „одноглазый монах“ суть инь и ян, воистину превечны они, воистину богоподобны, и не дано им пресытиться, в какой бы великой мере ни снедали они друг друга. Благодарение всем богам за то, что родители позволили мне принять обет целомудрия, дабы я посвятила жизнь воспитанию детей, дабы никогда не сокрушил меня „дымящийся стебель“, после чего такой же я не осталась бы уж никогда. Слава всем богам, что не каждой женщине нужны мужчины, чтобы вознестись наравне с богами. Слава всем богам, некоторые женщины предпочитают миловаться с женщинами, касаться их, целовать и наслаждаться с ними.

У «Карги» на старости лет тоже были женщины, но ей юные объятия доставляли лишь удовольствие, а не удовлетворение, как мне. Странное дело, с цивилизованной девушкой она себе забавляться позволяла, а вот с цивилизованным мужчиной, который тем или иным манером, любовными ли приспособлениями или без них, наверняка загасил бы ее огонь, – никогда. Все боги свидетели, сколько раз я ей повторяла? О таких вещах она говорила только со мной!

Бедная, какая же она была глупышка со всеми своими извращенными мечтами о власти, фантазиями изощренной похоти, как у старой вдовствующей императрицы[145], – и ни одному „жезлу“ не дано было избавить «Каргу» от кошмаров, что мучали ее всю жизнь».

А Тат оторвала взгляд от ножа и побрела дальше.

«Никогда этому Дому не быть в мире, пока кто-нибудь не вырвет нож и не выбросит его в море, проклят он или нет».

Старуха не стала стучаться в дверь спальни, а вошла бесшумно, чтобы не разбудить, и, встав рядом с широкой двуспальной кроватью, стала смотреть на него. Это было любимое время, когда ее дитя, уже мужчина, еще спал, один, и можно было вглядываться в его черты, изучать их, не переживая из-за раздражения Главной Жены, недовольной тем, что старая ганьсунь ходит туда-сюда.

«Глупая женщина, – угрюмо размышляла А Тат, рассматривая морщины на его лице. – И почему ей не выполнить свой долг Главной Жены и не найти моему сыну еще одну жену – молодую, способную рожать детей, цивилизованную, какая была у старого Зеленоглазого Дьявола? Тогда в доме снова стало бы светло. Да, в этом доме должно быть больше сыновей: глупо рисковать, взваливая все будущие заботы на плечи одного сына. И как глупо уехать и оставить мужчину одного, в пустой постели, чтобы его соблазнила какая-нибудь сладкоречивая шлюха и его эликсир оказался растрачен напрасно в чужих кущах. И почему она никак не возьмет в толк, что нам нужно позаботиться о доме? Варвары».

Глаза его раскрылись, взгляд сосредоточился на ней, и он сладко потянулся.

– Пора вставать, сын мой, – сказала она, стараясь говорить резким, повелительным тоном. – Тебе еще нужно помыться, и одеться, и сделать много телефонных звонков, хейя, и доставить своей бедной старой Матери еще больше забот и больше работы, хейя?

– Да, Матушка, – зевая, промычал Данросс по-кантонски, потом встряхнулся, как собака, потянувшись еще раз, встал с постели и голым пошел в ванную.

Она критически оглядела его долговязое тело. Почти все ноги в жутких извилистых шрамах от старых ожогов, полученных в горящем самолете. Но ноги крепкие, бока крепкие, и у ян непоколебимо здоровый вид. «Хорошо, – думала она. – Приятно видеть, что все хорошо». Но все же переживала, что он такой худой, никак не отпустит солидного брюшка, и это при его богатстве и положении.

– Ты мало ешь, сын мой!

– Больше чем достаточно!

– В ведре горячая вода. Не забудь сполоснуть зубы.

Довольная, она стала застилать постель.

– Ему нужно бы отдохнуть, – бормотала она, не отдавая себе отчета, что говорит вслух. – Последнюю неделю работал без конца, как одержимый, страх и на лице был написан, и витал над ним. Такой страх может и в могилу свести. – Закончив с кроватью, она крикнула: – И смотри не задерживайся сегодня допоздна! Ты должен заботиться о себе, и если гуляешь с какой-то шлюхой, приводи ее сюда, как человек благоразумный, хейя?

Услышав, как он рассмеялся, она обрадовалась. «Немного смеха я слышала от него за последние несколько дней. Мужчине нужен смех и молодость инь, чтобы питать ян».

– А? Что? Что ты сказал?

– Я спросил, где Первая Дочь?

– Она то тут, то там, вечно где-то пропадает, все гуляет с новым варваром. – Подойдя к двери ванной, А Тат смотрела, как он льет на себя воду. – С этим длинноволосым, в мятой одежде, что работает в «Чайна гардиан». Не нравится он мне, сын мой. Ой, совсем не нравится!

– А куда они отправились «гулять», А Тат?

Старуха пожала плечами, шамкая деснами.

– Чем быстрее Первая Дочь выйдет замуж, тем лучше. Пусть у другого о ней голова болит, а не у тебя. Или стоит надавать ей плетью хорошенько по заднему месту. – Он снова засмеялся, и она задумалась: «А теперь-то чего смеяться?» – Простоват он становится, – пробормотала она и поковыляла из комнаты. Уже подойдя к дальней двери, А Тат крикнула: – Там для тебя есть еда, поешь немного перед уходом.

– О еде не беспокойся… – Данросс осекся: он знал, что говорить без толку. Она вышла, что-то ворча под нос, и закрыла за собой дверь.

Стоя в ванной, он вылил на себя еще один ковш холодной воды. «Боже, хоть бы закончились эти перебои с водой. Славно было бы сейчас постоять под горячим душем», – думал он, а мысли все равно возвращались к Адрион. Тут же вспомнились увещевания Пенелопы: «Когда ты станешь взрослым, Иэн? Она, вообще-то, уже живет своей жизнью, а ты все как мальчишка!»

– Я стараюсь, – пробормотал он, яростно растираясь полотенцем.

Перед тем как лечь спать, он позвонил Пенелопе. Она уже была в Эвисъярд-Касл, а Кэти все еще оставалась в лондонской клинике – потребовались дополнительные анализы.

– Она должна приехать на следующей неделе. Я так надеюсь, что все будет хорошо.

– Я поддерживаю связь с докторами, Пенн. – Он рассказал, что посылает Гэваллана в Шотландию. – Ему всегда хотелось быть там, Кэти – тоже. Так будет лучше для них обоих, а?

– О, это замечательно, Иэн. Это станет чудесным тонизирующим средством.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org