Пользовательский поиск

Книга А жизнь продолжается. Содержание - VIII

Кол-во голосов: 0

Она осмотрела и ладонь, и тыльную сторону, трижды подняла кверху и, опустив, кивнула.

— Родился в пятницу, — сказала она. — Дело дрянь.

Притянула руку к себе и перекрестила себя ею. Оба сохраняли серьезность.

Когда она поднялась и зашагала прочь, он крикнул ей вслед:

— Эй, у тебя шапка наизнанку!

— Надобно отмерить семь шагов, — сказала она. Остановилась, поправила шапку и пошла дальше…

Пора было на обед, и он повернул обратно. Он шел, помахивая тростью, и разговаривал сам с собой. Он мог бы спросить Осе, что она прочла по его руке, он мог бы узнать свою судьбу, узнать, что с ним станется, когда придут деньги. Чепуха… она, похоже, знала не больше его самого. Вот только что она сплюнула на пороге…

Он нагнал нескольких человек, возвращавшихся домой с крещения в Сегельфоссе. Среди них был и лавочник, которого Август знал по карточному столу, он забавно описал это священнодействие:

— Монс-Карина зашла в воду, жуя табак, не удержалась и плюнула, ха-ха, плюнула в крестильную воду! Ее чуть не прогнали. Но потом креститель все же смилостивился, отвел ее чуть повыше по течению и окрестил. Вот такой приключился казус!

— Как насчет того, чтоб перекинуться в картишки после обеда? — спросил Август.

— Нет, — ответил лавочник.

— Нет?

— Я сегодня к картам не прикасаюсь.

Август был задет.

— Вольному воля! — пробормотал он.

Но он не все еще разузнал, что хотел, и, выждав некоторое время, напрямую спросил:

— А у Тобиаса из Южного селения кто-нибудь крестился?

— У Тобиаса? Нет.

— Я-то думал, раз у них проживает евангелист… К ним сегодня приходила цыганка и сплюнула на пороге их нового дома, поэтому оно, может, было бы и неплохо, если бы он крестился.

— Да это, наверно, Осе. Вот чертовка! Вечно она ходит и сплевывает у порога и насылает на людей всяческие напасти.

— А Корнелия? — спросил Август. — Она что, тоже не крестилась?

— Нет… Нет, сегодня нас было всего четверо.

Август остановился и возопил:

— Как, и ты?!

Лавочник кивнул:

— Ну да!

— Какого лешего… зачем же ты это сделал?

— Зачем человеку креститься? Вот дурацкий вопрос!

Август презрительно скривил губы:

— Ну ты и кощунник! Разве тебя не крестили во имя Святой Троицы? Нет, ничего ужаснее я не слыхал!

Лавочник, оправдываясь:

— Это не от хорошей жизни, скажу я тебе. Карел из Рутена и жена его перекрестились, а Карел у меня кое-что покупает.

Август покачал головой:

— Все вы прямо как звери дикие, сплошное суеверие и идолопоклонство. А потом, для чего проповеднику и душеспасателю понадобилось останавливаться в доме, где живет совершенно невинная девушка? По чести, мне надо бы доложить о нем моему хозяину.

— Да не стоит, — сказал лавочник. — Проповедник собирается уезжать, я был последним, кого он крестил, по крайней мере на этот раз…

Итак, карточная компания на сегодняшний вечер расстроилась, лавочник крестился и отпал вообще, работник Стеффен отправился за город проведать свою невесту. Даже цыган Александер и тот куда-то запропастился.

Что оставалось Августу? Пообедать, поспать, а потом снова бродить по окрестностям и снова не находить покоя в ожидании денег. Какого черта они не приходят? В чем дело? Хорошо хоть проповедник собрался уезжать.

Под вечер он спустился на пристань и увидел, как двое мальчишек швыряются камнями в шхуну «Сориа»; он услышал, как они попали в стекло и оно разбилось. Настоящие сорванцы! Они тут же бросились наутек, но Август узнал их, это были сыновья доктора, два пострела, которые только и искали, где бы поозоровать. Не иначе, они хотели кого-то вспугнуть, кого-то, кто находился внизу в каюте.

Карточный вечер все-таки состоялся. Пришел Йорн Матильдесен, получил свою крону и приготовился сторожить. Объявился лавочник, он передумал.

— Что тебе здесь нужно? — спрашивает Август.

Тот отвечает;

— Разве ты не предлагал перекинуться в картишки?

— Тебя ж сегодня перекрестили! Ну не кощунник ты после этого!

— Так не всякому же быть Иисусом Христом.

Стеффен прервал на время свои ухаживанья и примчался с таким видом, словно боялся чего-нибудь упустить, с ним был один из приказчиков из Сегельфосской лавки, завзятый игрок. А вот цыган, тот как сквозь землю провалился.

Приказчик впервые оказался в этой компании, но он живехонько ощипал их и наложил руку на их гроши.

— В жизни такого не видел! — сказал лавочник. И продулся.

Августу еще больше не повезло, он распростился с последними ассигнациями. Но это были жалкие остатки, на что ему остатки! Он играл с жаром и ходил наобум.

Они просидели до полуночи, приказчик со Стеффеном были в выигрыше. Они облупили партнеров дочиста, и делать тут им уже было нечего; они поднялись, отыскали свои шляпы и, насвистывая и поддразнивая проигравших, удалились в наиприятнейшем расположении духа.

Лавочник был зол на всех, на весь мир, он спросил Августа, почему бы тому хоть разок не перекреститься. О, до чего же он обозлился, аж весь побледнел, чуть ли не впал в отчаяние.

— Не плачь! — посмеиваясь, сказал Август.

— Что бы мне послушаться жены и забыть сюда дорогу, — сказал лавочник. — Меня ободрали как липку.

— У тебя осталось обручальное кольцо.

— Да ты что! — вскричал лавочник.

— Давай на него и сыграем.

— Нет, вы только послушайте, что говорит этот безбожник! Да у тебя даже и эре нет, чтоб поставить.

— Ставлю Библию, — сказал Август.

— Библию? — У лавочника перехватило дыхание. — Это ж грех!

Август уже перемешивал карты, он сказал:

— Кто первый возьмет три кона.

Первую партию выиграл лавочник.

Август достал с полки Библию и положил на стол. На что она ему, этакая тяжесть, довольно таскать ее за собой из страны в страну. Старая русская Библия.

— Клади кольцо сверху! — скомандовал он.

Лавочник с трудом стянул кольцо с пальца и положил на Библию.

Август выиграл. Теперь они были квиты. Он выиграл и следующую партию. Лавочник затрясся, но, выиграв еще одну партию, чуточку приободрился. Они опять были квиты.

Август роздал в последний раз.

— Новая сдача! — потребовал лавочник.

Август отказался.

Тогда лавочник взял и уронил одну карту на пол и начал считать оставшиеся.

— У меня всего четыре, — заявил он. — Сдавай по новой!

— Почему? — спросил Август. — Пятая карта у тебя валяется на полу.

— Да, но ты ее видел. Сдавай по новой!

Август сдал по новой и добродушно сказал:

— Давай играй, жулик!

Он проиграл. Конечно же он проиграл, такие у него были никудышные карты. Ну и ладно, таскать из страны в страну старую Библию не очень-то и сподручно. Лавочник тяжело дышал, приходя в себя от пережитого страха и неожиданного везения. Он снова надел на палец обручальное кольцо, взял под мышку Библию и ушел…

Карточный вечер все-таки состоялся.

Август еще не ложился, когда к нему пожаловала старая хозяйка. С разрумянившимся лицом, моложавая и пригожая.

— Подручный, — сказала она, — я видела тебя вечером на пристани. Кто-то бросался камнями в шхуну.

— Вот как… — осторожно ответил Август.

— Да. Я скорее туда, поднялась на борт и стала осматриваться, а они все бросались, и оставаться там было нельзя. Ты бы не вставил завтра утром новые стекла в иллюминатор?

— Будет сделано!

— Рано утром, до того как пойдешь на дорожные работы?

— Ладно.

— Спасибо тебе, Подручный! Ты меня уважил, — сказала старая хозяйка и удалилась.

Был уже час ночи.

Появился цыган. Он был здорово набравшись, однако удерживал равновесие. По его словам, все воскресенье он провел в горах в поисках дягиля.

VIII

К шести утра Август был уже на ногах. Он понимал, что старой хозяйке важно было починить иллюминатор до появления Гордона Тидеманна.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org