Пользовательский поиск

Книга А жизнь продолжается. Содержание - XXII

Кол-во голосов: 0

Они сели по обе стороны столика.

— Не могу найти ничего подходящего, — сказал Вендт. — Будем петь алфавит!

— Ну ты даешь! — сказал Хольм. — Алфавит?

Но Вендт уже пел, он был неуправляем, он не замечал ничего на свете. Пение его было настолько чудовищно, что не подберешь и никакого сравнения. Хольм подтягивал и временами завывал довольно неплохо, однако он явно уступал Вендту в хоровом пении, а кроме того, медведь не так сильно наступил ему на ухо.

Среди мешкавших у дверей зрителей стоял пастор. «Они под мухой», — заключил он. Но это еще не причина, чтоб обращаться в бегство: наоборот, пастор взял и уселся.

Конечно же, они были под мухой. Пели, держа перед собой песенник, словно не помнили наизусть алфавита. То еще зрелище!

При виде этой парочки зрителей начал разбирать смех, и пастора тоже. А что еще прикажете делать, как не смеяться? Эта песня отличалась от прочих тем, что вместо слов тут были буквы, расположенные в строгом, можно даже сказать, цифровом порядке, и то, что певцам вообще удавалось вытянуть хоть какую-то мелодию, обличало то самое невероятное бесстыдство, которому обязан своим появлением джаз. Правда, они нисколько не изощрялись и никому не подражали, они сочиняли свою песню прямо на месте, а запевалой был Вендт с его неописуемым петушиным голосом. Они вовсе не дурачились, а занимались серьезным делом. А поскольку они были сильно навеселе, то мало-помалу перестали отдавать себе отчет в том, где находятся.

Дойдя до буквы «Q», Вендт пришел в совершенное умиление, вторя ему, расчувствовался и аптекарь. Зрители так и покатывались, умирали со смеху. Певцы же старались изо всех сил, а в самых жалостливых местах медленно размахивали свободной рукой. Последние буквы алфавита они выпели как нечто тающе-сладостное, обливаясь при этом слезами.

Слезы текли и по лицу пастора, покрытому бесчисленными морщинками, только пастор плакал от смеха. Сейчас он был истинным Смехолетто.

Допев до конца, Вендт сунул песенник в карман, поднялся и, выделывая ногами крендели, удалился. Аптекарь поглядел ему вслед; заподозрив, что у выхода стоят какие-то люди, он решил, насколько это можно, спасти положение и уяснить сперва, где расположена дверь, чтобы уж потом идти напрямик.

Когда эти двое ушли, в зале сразу сделалось пустовато. На месте преступления оставались лишь стол с двумя стульями. Некоторые зрители все еще смеялись, объясняя друг дружке, что именно им показалось смешным. «Сумасброды!» — заметил кто-то.

На что пастор Уле Ланнсен сказал:

— Смешить людей — еще не самое большое сумасбродство, мы поступаем друг с другом и похуже.

XXII

Вечернее представление доставило аптекарю Хольму не одни только радости. На другой день он отправился к Гине в Рутен и вручил ей честно заслуженные пятьдесят крон. Однако он совершил оплошность, упомянув об этом в разговоре со вдовой Сольмунна, в ней проснулась зависть, и пошли-поехали неприятности.

— Я думала, это все мне, — сказала вдова Сольмунна, — вон у меня сколько голодных ртов!

— Будь довольна и этим! — сказал аптекарь. — Вот, пожалуйста, триста пятьдесят крон!

Однако вдова Сольмунна была недовольна, ее мучило, что пришлось с кем-то делиться, она разнесла это по всему околотку, а в один прекрасный день заявилась к Гине в Рутен и потребовала деньги назад.

Нет, у Гины и в мыслях не было возвращать деньги. Тем более она отдала эти пятьдесят крон Карелу, и он снес их в банк, чтоб погасить свой долг.

— Ах, вот как! — завопила вдова. — Платить долги моими деньгами!

— Твоими деньгами? Нет, деньги нам дал аптекарь.

— Значит, он отдал чужие деньги, а за это полагается штраф, так своему аптекарю и передай!

— Нет-нет, он вовсе не такой человек, чтоб раздавать чужие деньги.

— Небось тебе перепало за то, что ты ему потрафила, — смекнула вдруг вдова.

— Свинья! — ответила Гина. — Убирайся-ка из моего дома!

Они вышли во двор, но препираться не бросили.

— Ну и за что ж это ты получила деньги? — спросила вдова.

— Как за что? Разве я не пела целый вечер в кино для всеобщего увеселения?

— Пела! — фыркнула вдова. — Тоже мне, есть за что платить!

— Да, а Карел целый вечер играл.

— Играл! — снова фыркнула вдова. — Нет, за этакие деньжищи ты, надо быть, потрафляла ему не раз и не два. Это уж как пить дать!

— Карел! — возопила Гина во весь свой голос.

Карел был занят тем, что осушал озерцо. Он ткнул лопату в землю и явился на зов.

Однако вдова Сольмунна не тронулась с места, ни с того ни с сего в ней взыграла ревность, она сказала в сердцах:

— А и почему это он за тобой ухлестывает, этого я никак не уразумею. Тут и глядеть не на что, не говоря про пощупать.

Бедная Гина не знала, куда ей деваться, и ударилась в слезы.

— Коли на то пошло, некоторые из нас будут помоложе тебя, — отчаявшись, продолжала вдова.

Гина шмыгнула носом и принялась неуклюже оправдываться:

— Только я наново окрестилась, и все такое, а он и попроси меня спеть, помочь тебе с деньгами на зиму. А ты со мной как скотина неблагодарная. Карел, она пришла за деньгами.

— За какими деньгами? — спросил Карел.

— А которые мы получили.

Вдова тут же встряла:

— Я говорю только, я никогда не слыхала, чтоб люди получали деньги за пение — да еще мои деньги! Как будто у меня нету малых детей, что им, оставаться голодными и холодными?

— Тебя прислал аптекарь? — спросил ее Карел.

— Нет, я пришла сама по себе, — ответила вдова. — Я не из таких, я к нему не хожу и его к себе не приваживаю. Не то что иные некоторые.

— Ступай-ка домой, — сказал Карел.

Вдова:

— Дай он ей крону на щепотку кофе, я и словечка бы не сказала. Но чтоб такую прорву денег, да на них можно купить целую усадьбу.

— Давай уходи! — сказал Карел. — Уходи отсюда!

— А мои деньги, кто ж мне их отдаст?

— Я скажу про тебя аптекарю, расскажу, какая ты есть.

— Давай-давай! И передай от меня, что за раздачу чужих денег полагается штраф.

Вдова Сольмунна была не робкого десятка, взяла да и сама сходила к аптекарю. Она хотела выяснить, вправду ли Гина из Рутена огребла столько деньжищ за то, что спела два несчастных псалма, или же здесь что-то кроется.

— Что же тут может крыться?

Именно это она и хотела выяснить.

— Ничего тут не кроется.

— Люди разное поговаривают, — сказала вдова. У нее в околотке про Гину с аптекарем гуляют слухи.

— Ты с ума сошла! — сказал аптекарь. — Иди отсюда, и чтоб я тебя больше не видел!

— Говорят, она бесперечь сюда шастает.

— Нет, кто сюда бесперечь шастает, так это ты. Но только с меня уже хватит!

— А уж коли мы о том заговорили, — не унималась вдова, — я хоть убей не пойму, чего вы нашли в этой Гине и чем это она вам так угодила. Да еще при живом-то муже. Другое дело я и все девицы, которые незамужние.

По правде говоря, аптекарь Хольм был глубоко раздосадован, но мог ли он сейчас поднять вдову на смех и нанести ей душевную рану? Как же ему быть?

— Послушай, — сказал он ей, — мне что, попросить лаборанта, чтобы он вынес тебя на улицу?

— Это без надобности, — ответила она с раздражением. — Я говорю только, что вы отдали мои деньги, вот я и спрашиваю, на каком таком основании. Потому как дома у меня малые дети, голодные и холодные.

Нет, вдова Сольмунна была отнюдь не робкого десятка. Даже после того, как призванный на помощь лаборант дал понять, что всерьез намеревается ее выставить, вдова хотя и стала медленно пятиться, однако все еще бурно заявляла свои претензии. А в дверях уцепилась за косяк — и ни с места.

— Черт в тебя, что ли, вселился? — сказал лаборант. — И долго ты собираешься здесь стоять?

Но при том, что она была несносной и неотесанной, вдова Сольмунна обладала одним достоинством: прежде чем сшить себе хоть единую сорочку, она одела с головы до пят своих ребятишек. Она готова была пожертвовать для них всем, что у нее имелось, готова была отдать им последние жалкие крохи! Всякая мать печется о своих детях, но у нее это перешло в хроническое состояние, сделалось постоянным занятием, превратилось в свирепую жадность, доходившую до алчности, — и все ради детей. Ее нападки на Гину, ее ревность не имели ничего общего с легкомыслием, они были вызваны исключительно горечью, потому что ее малых детей обделили таким богатством. Чего бы она только не накупила для них на эти пятьдесят крон!

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org