Пользовательский поиск

Книга А жизнь продолжается. Содержание - XXVI

Кол-во голосов: 0

Без толку.

Он побарабанил пальцем по стеклу.

Без толку.

Приставив руку козырьком, он заглянул вовнутрь и увидел спящих детей, Маттис лежал в обнимку с гармонью. А Корнелии не было.

Значит, не дома. Бог знает, где ее носит, может, она в городе, а может, в Северном, в любом случае не дома…

Ему слышно, как в доме закопошились. Во двор вышел Тобиас, босиком, в исподнем. Именно что вышел — не выскочил.

— Что, разве Корнелии там нету? — говорит он.

Август слегка смешался:

— Похоже, что нет.

— Значит, ушла куда-то.

— Просто я хотел предупредить насчет лошади, — объясняет Август.

— Понятно.

— Ей тут больше не место, я ее пристрелю.

Тобиас против того, чтобы прибегать к крайностям.

— Мы отведем ее к жеребцу, — говорит он.

Августу это как-то не приходило в голову, он спрашивает, поможет ли.

— В одночасье! — заверяет Тобиас.

— Что б тебе сделать это раньше!

— Вот-вот, ну прямо золотые слова! Только мне было недосуг, мы ж убирали сено.

Август нетерпеливо:

— Так ты отведешь ее завтра?

— Нет, лучше, знаете ли, маленечко обождать, она сейчас вроде как успокоилась. И Корнелии с ней ничего не стоит управиться.

— Вот зараза! — выпалил Август. — Я сходил ее проведать, так она на меня чуть не бросилась.

— Это потому, что вы чужой.

— Да ладно тебе, чужой не чужой, а укорот ты ей сделать должен!

Тобиас снова занимает примирительную позицию:

— Сдается мне, недельки через три на нее снова накатит, вот тогда Корнелия ее и отведет.

— Ага, Корнелия! — хмыкнув, говорит Август. — Корнелия поведет смертоубийственную кобылу, да еще через всю округу!

— Дак ежели она больше никому не дается.

— Вот что, где сейчас Корнелия? — строго спросил Август.

— Если б я знал или мог вам растолковать.

— Потому что я намерен запретить ей отводить эту кобылу куда бы то ни было.

— Я разве что говорю, — стушевался Тобиас.

— Черт возьми, да где же ее по ночам носит?

— И не говорите!

Август покинул усадьбу Тобиаса с горечью в сердце, позабыв спросить Маттиса про гармонь. И какого рожна понадобилось ему тащиться домой через Южное? Если бы он спустился к мосту, то давно бы уже был дома, пропасть глубиной в пятьсот метров ему нипочем. Будто ему не приводилось стоять на краю самых что ни на есть головокружительных пропастей в мире и благополучно спускаться вниз!

XXVI

Как Август думал, так оно и вышло, несколько дней подряд Александер скупал до ста овец на дню, и стадо в горах сразу же увеличилось. Пролили обещанные дожди, взошла вторая трава, овцы отъедались, и нагуливались, и обрастали шерстью, ни одна не пропала и не покалечилась.

Потом в торговле наступила маленькая заминка. Александеру надо было выйти проверить сеть, ведь он по-прежнему работал на консула. Однако он не желал забрасывать новое поприще, благодаря своему рвению и способностям он зарабатывал поденно немалые деньги, всякий раз, снаряжая его в путь, Август выдавал ему по пачке купюр. Два дня Александер выбирал сеть и трудился в коптильне, наконец ящики с лососиной были готовы к отгрузке, и он мог снова идти покупать овец.

Август был доволен, стадо его умножалось, цыган Александер перед ним каждый вечер отчитывался, все было без обмана. Лучшего и желать нельзя! Август снова выбился на большую дорогу, только на сей раз он не стеснялся в средствах. Деньги текли у него рекой, тысяча за тысячей, он не мог нарадоваться тому, как бойко идет торговля, и был готов отдать за овец все до последнего. Казалось, он покоя не находил, если не затевал коммерцию и спекуляции. Не начни он по чистой случайности покупать овец, ему подвернулось бы что-то другое. Получал он барыш — отлично, терпел убытки — не из-за чего тужить. Это называлось товарооборотом, в этом-то и заключалась настоящая жизнь, а вдалеке маячила мировая торговля, биржи и банки — вехи самого времени.

А теперь он еще попал и на страницы «Сегельфосского вестника», Давидсен про него написал. Давидсену поручили заведовать банком, что он добросовестно и исполнял, однако в первую очередь он был редактором своей маленькой благожелательной газеты. Он хвалебно отозвался об Августе как об отзывчивом и сведущем человеке, который по доброте душевной не жалеет средств для того, чтобы облегчить участь и людей, и животных. Вся периферия должна быть чрезвычайно признательна Августу за проявленную им инициативу обеспечить мелкому домашнему скоту доступ на обширные горные пастбища и т. д.

Август сделался заметной фигурой, с ним начали здороваться на улице, на него посматривали с уважением. По мере того как он привыкал к мысли о своем богатстве, у него исчезало пристрастие к броским нарядам, он сменил красные рубахи на белые и выкинул цветной пояс с никелированной пряжкой. А в остальном он нисколько не изменился, он всегда оставался верен самому себе.

Его старый знакомец по карточному столу, новокрещеный лавочник, зажуливший русскую Библию, гнулся перед ним теперь в три погибели. И попросил взаймы. Он вернет через три месяца, вернет с процентами.

— У меня нет свободных денег, — ответил Август. — У меня большие расходы.

И пошел дальше. Но тот увязался за ним: от злополучного крещения ему теперь никакого проку, покупатели перестали ходить в его лавочку, переметнулись к тем, кто не стал перекрещиваться.

— Вот видишь, — сказал Август, — такое крещение — самое что ни на есть ужасное святотатство.

Лавочник поддакнул и сказал, что дела у него сейчас — швах, жена, дети, налоги, счет за канаты, гвозди и зеленое мыло, ему не выпутаться. Август не испытывал к нему никакой симпатии, ведь этот субчик в первый же вечер хотел увести у него новехонькую карточную колоду. Конечно же, Август помог ему, выручил, но это было все равно, как если бы капитан швырнул от своих щедрот десятифунтовую банкноту матросу.

Зато Боллеману он помог с дорогой душой. Дорожный рабочий пришел к своему десятнику и рассказал, что адвокат Петтерсен, Чубук, попросту их обманывает. Как же это? Атак. Боллеман и его товарищи забетонировали пол в подвале и принялись за капитальную стену. Тут приходит Чубук и требует все переделать.

— Хозяин — барин, — сказал Август.

— Да, но он хочет, чтобы мы все разломали за те же деньги, — сказал Боллеман.

— Этому не бывать! — порешил Август.

Он пошел к Чубуку и попросил объяснения. Насколько он понял адвоката, каменщики работали без чертежей, получив лишь устные указания, и это не привело ни к чему хорошему.

— Вы не заключали с ними письменного договора? — спросил Август.

— Нет.

— Ну а разве вы не ходили туда каждый день, не смотрели, что делают каменщики?

— Ходил, а что толку? — ответил Чубук. — Моя жена придумала разгородить подвал на кладовую для съестных припасов, прачечную, кипятильню и еще бог знает что.

— Без этого в хозяйстве не обойтись!

— Не нужно мне никакого хозяйства! — заорал адвокат. — Это не жилье, а служебное помещение!

Август оторопел. Адвокат аж переменился в лице, глаза его сверкали из-под очков диким блеском.

— Я не понимаю, о чем вы, — произнес Август.

Адвокат напористо:

— Чего тут не понимать, я же строю банк. Да. Банковскую контору. Мне всего-то и нужно, что небольшое несгораемое подвальное помещение для хранения денег. На что мне кипятильня?

Август сбит с толку:

— Ну раз так!..

— Вот именно. На что мне кладовая со съестными припасами? Мазать маслом ассигнации? Пусть подают в суд, а я от своего не отступлюсь.

Август был больше не в состоянии выслушивать эти бредни, он поднялся и направился к двери. Но адвокат задержал его:

— Я читал, что о вас пишут в газете. У вас огромные средства и светлая голова. Послушайте-ка меня: я возвожу на своем пустыре здание целиком из серого гранита и принимаю деньги на его содержание. Это будет самый солидный из частных банков на севере Скандинавии, не пройдет и нескольких месяцев, как он вытеснит Сегельфосский сберегательный банк. Даже башня и та будет из серого гранита. Поразмыслите-ка об этом и при случае вкладывайте в мой банк хотя бы тысяч по десять!

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org