Пользовательский поиск

Книга Синьор президент. Страница 36

Кол-во голосов: 0

– Слышишь? Слышишь, тата?…

Приближался конный отряд, но скоро стук копыт стал затихать и затерялся где-то позади, словно отряд повернул обратно.

– Тише!

– Конная полиция, тата; я знаю, что тебе говорю, и нам надо пробираться старой дорогой, хотя придется сделать большой крюк, чтобы выйти к «Лас-Альдеас».

Вслед за индейцем генерал свернул в сторону. Пришлось спешиться и вести лошадь под уздцы. Ущелье все более и более заглатывало их, и чудилось, будто идут они внутри раковины, под покровом смертельной угрозы, витавшей над ними. Быстро стемнело. Мрак сгущался на дне спящего ущелья. Ветер, то налетавший, то стихавший, качал деревья, тревожил птиц, казавшихся таинственными предвестниками опасности. Розоватое облачко пыли у самых звезд – это все, что они увидели на том месте, где недавно стояли: там пронесся отряд конной полиции. Они шли всю ночь.

– Как поднимемся наверх, будет «Лас-Альдеас», суньор.

Индеец пошел с лошадью вперед, чтобы предупредить о приезде Каналеса его приятельниц, трех сестер – старых дев, чья жизнь текла мирно и тихо: от троицы до ангины, от поминок до простуды, от флюса до колотья в боку. Они выслушали новость. Чуть не упали в обморок. Приняли генерала в спальне. Гостиная не годилась. В деревнях таков обычай, что гости, входя, кричат на весь дом: «Аве Мария! Аве Мария!» Генерал рассказал им о своем несчастье прерывающимся, угасшим голосом, смахнув слезу при упоминании о дочери. Они плакали так горько, так горько, что па момент забыли о собственном горе, о смерти мамы, по которой носили глубокий траур.

– Мы, конечно, будем содействовать вашему побегу, хоть напоследок. Я пойду поговорю с соседями… Вот когда вспомнишь о контрабандистах… Ох, я знаю! Все броды через реку охраняются полицией.

Старшая, говоря это, вопросительно посмотрела на сестер.

– Да, моя сестра права, генерал, мы поможем вам бежать, а так как вам не мешает взять с собой немного провианта, пойду приготовлю еду.

К словам средней сестры, у которой от страха даже перестали болеть зубы, присоединилась младшая:

– И раз вы здесь у нас проведете весь день, я останусь с вами, чтобы вам не было так грустно.

Генерал растроганно посмотрел на сестер – то, что они делали для него, не имело цены – и попросил их тихим голосом простить его за беспокойство.

– Что вы, что вы, генерал!

– Не надо, генерал, не говорите так!

– Дорогие мои, я вижу, как вы добры ко мне, но я ведь понимаю, какой опасности вы себя подвергаете…

– Это долг друзей… А вы, генерал, можете себе представить, генерал, как нам тяжело после смерти мамы…

– Скажите, отчего же умерла ваша матушка?…

– Вам расскажет моя сестра; а мы пойдем займемся делами…

Так сказала старшая. И вздохнула. Потом пошла в кухню; тихо скрипел под платьем корсет. Среди старых экипажей, около курятника средняя сестра приготавливала сверток с провизией.

– Ее невозможно было перевезти в столицу, а здесь не могли распознать болезнь; вы ведь знаете, генерал, как это бывает. Болела и болела… Страдалица! Она умерла в слезах, потому что оставила нас одних-одинешенек на белом свете. Так пришлось… И к тому же представьте себе наше положение сейчас: мы не знаем, как расплатиться с врачом, он за пятнадцать визитов хочет взять с нас сумму, примерно равную стоимости этого дома, то есть все, что мы унаследовали от отца. Простите, одну минуту; пойду посмотрю, чего хочет ваш парень.

Когда младшая сестра вышла, Каналес задремал. Глаза закрыты, тело как пух…

– Что тебе?

– Смилуйся, скажи, где мне можно присесть…

– Вон там, видишь?… За экипажами…

Сельская тишина ткала сон спящего генерала. Благодарностью дышали засеянные ноля, нежностью – зеленеющие всходы и полевые цветы. Утро прошло, наполненное страхом куропаток, которых охотники осыпали дробью; черным страхом перед свежей могилой, которую священник окропил святой водой; проделками молодого бычка – игруна и упрямца. На голубятне в патио старых дев произошли важные события: смерть соблазнителя, помолвка и тридцать совокуплений под солнцем… «Вот какие у нас дела! Вот какие у нас дела! – говорили голуби, высовываясь из окошек своих домиков. – Вот какие у нас дела!»

В двенадцать часов генерала разбудили и пригласили обедать. Рис в листьях чипилина[18]. Мясной бульон. Косидо[19]. Курица. Фасоль. Бананы. Кофе.

– Аве Мария!…

Голос политического начальника[20] прорвал обед. Сестры побледнели, не зная, что делать. Генерал скрылся за дверью.

– Не надо так пугаться, душечки, я же не дьявол о семи рогах! Просто беда, как нерадушно вы гостей встречаете, а я-то к вам так распрекрасно отношусь! И вы это великолепно знаете!

Бедняжки совсем лишились дара речи.

– И… даже шутки ради войти не приглашаете и стул не предлагаете… хоть на пол садись!

Младшая подвинула стул представителю высшей власти в деревне.

– …шое спасибо, так-то. Однако кто же это обедает с вами? Я вижу, накрыто па троих да еще четвертый прибор?…

Три сестры одновременно уставились на тарелку генерала.

– Это… Разве?… – пробормотала старшая; хрустнули до боли сжатые пальцы.

Средняя сестра поспешила на помощь:

– Не знаю, как вам объяснить; дело в том, что после маминой смерти мы все равно ставим на стол ее тарелку, чтобы не чувствовать себя такими одинокими…

– Сдается мне, вы становитесь спиритками.

– А вы обедали, майор?

– Благодарение божье, меня сейчас покормила супруга, и не успел я отдохнуть после обеда, как пришла телеграмма от министра внутренних дел с распоряжением возбудить против вас дело, если вы не рассчитаетесь с врачом.

– Но, майор, это же несправедливо, вы же видите, как это несправедливо…

– А хоть бы и несправедливо – там, где вещает бог, помалкивает дьявол…

– Разумеется!… – воскликнули три сестры со слезами на глазах.

– Мне очень неприятно огорчать вас; итак, вам уже известно: девять тысяч песо, дом или…

По тому, как он встал и зашагал к двери, бесцеремонно повернувшись к ним огромной спиной, спинищей, похожей на ствол сейбы, было видно, что гнусный замысел врача близок к свершению.

Генерал слышал, как плакали сестры. Они заперли входную дверь на засов и щеколду, боясь, что майор вернется. Слезы орошали куриное жаркое.

– Как ужасна жизнь, генерал! Какой вы счастливый, что навсегда покидаете эту страну!

– Чем же они вам угрожают?… – прервал Каналес старшую сестру, которая, не вытирая струившихся ручьями слез, обратилась к сестрам:

– Скажите…

– Тем, что выбросят маму из могилы… – прошептала младшая.

Каналес уставился на сестер и перестал жевать:

– Как это так?

– Вот так, генерал, грозят, что выбросят маму из могилы…

– Но это же неслыханно…

– Что и говорить…

– Да. Вы не знаете, генерал, что врач у нас в деревне подлец высшей марки; пас предупреждали, но все, видно, надо испытать на собственной шкуре; мы с ним связались. Что вы хотите! Трудно представить себе, какие есть гадкие люди…

– Еще редисочки, генерал…

Средняя сестра протянула блюдо, и пока Каналес брал ре-писку, младшая продолжала рассказ:

– Вот мы и поплатились… Его подлая затея состоит в том, что он строит заранее склеп, если у него есть тяжелобольной'; ведь родные меньше всего думают о могиле… Наступил момент – Так случилось с нами, – и, чтобы не положить маму в сырую землю, мы согласились взять место в его склепе, не зная, чему себя подвергаем.

– Беспомощные, одинокие женщины, – вставила старшая Прерывающимся от рыданий голосом.

– Когда мы увидели счет, генерал, который он прислал, – нам всем троим стало дурно: девять тысяч песо за пятнадцать визитов, девять тысяч песо, этот дом, потому что он, кажется, хочет жениться, или… или… если мы ему не заплатим, как он заявил моей сестре, – это просто ужасно! – чтобы мы убрали нашу «падаль» из его склепа!

вернуться

18

Чипилин – ароматическое растение, употребляемое в пищу.

вернуться

19

Косидо – блюдо из мяса с овощами.

вернуться

20

Политический начальник – назначаемое правительством лицо, которому принадлежит власть в деревне, городе и т. д.

36

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org