Пользовательский поиск

Книга Дебаты под Martini. Страница 15

Кол-во голосов: 0

Следует также отметить, что Клэнси стал автором морских боевиков при президенте Соединенных Штатов. Должность без портфеля, но имеющая свои преимущества.

Во всем этом есть большая доля иронии, так как Клэнси, четырнадцать лет назад занявшийся торговлей страховками, потому что эта работа оказалась первым «достойным» делом, которое ему предложили, всегда хотел стать писателем. Но как рассудительный, воспитанный иезуитами балтиморский парень, сын почтальона, он знал истину, гласившую, что «писатели умирают в бедности». Поэтому он стал страховым агентом и завел семью.

В конце концов они с женой смогли купить контору и «зажили достойно». Страховали собственность сельских жителей: конюшни, посевы овса, захудалый ресторан, табак (когда его развешивали для просушки) и лошадей. Избегали только страхования жизни – по словам их помощницы, Черил Терри, «потому что это уж слишком». Вели добропорядочную, спокойную, ничем не примечательную жизнь.

Видимо, их жизнь во многом такой и осталась, поскольку Клэнси не упускает случая заявить, что успех ничуть его не изменил. На самом деле Клэнси так упорно принижает достоинство своего морского боевика и с такой щедростью расписывает таланты других, что частенько использует местоимение «мы» вместо "я". Несмотря на его неплохие актерские способности, мы – то есть я – подозреваем, что он находит во всем этом больше удовольствия, чем хочет показать.

В действительности сага о «Красном Октябре» родилась зимним утром семьдесят шестого года, когда Клэнси читал «Вашингтон пост» и наткнулся на рассказ об инциденте со «Сторожевым». «Сторожевой» был советским пограничным кораблем, экипаж которого поднял бунт, пытаясь захватить судно и уйти в Швецию. Им оставалось тридцать миль до шведских территориальных вод, когда Советы их остановили. Мятежников расстреляли. Клэнси вырезал заметку и положил в папку, подумав, что из нее может получиться книга.

Семь лет спустя он обнаружил, что записывает морские истории, которые рассказывает ему один из клиентов, бывший подводник.

– И вдруг у меня в голове словно лампочка вспыхнула, и я сказал: «Эй, подводники ведь почти как летчики-истребители. Они делают то же самое, только чуть медленней».

Он начал писать, и к концу октября восемьдесят третьего показал две главы Марти Каллахан, редактору «Нейвел инститьют пресс» в Аннаполисе. Клэнси однажды уже работал с Каллахан, написав статью о ракетах Эм-Экс для «Просидингз», журнала «НИП». Если не считать той статьи, «НИП» публиковал в основном учебники по военно-морскому делу, и ни разу не издавал романов. Но Каллахан понравились написанные главы, и она велела Клэнси продолжать. Он пошел домой и начал все заново.

Писал он в свободное время, засовывая лист бумаги в свою «Ай-би-эм Селектрик», всякий раз как появлялась возможность. У него не было никакого плана, и он даже не знал, чем все закончится. «Я позволяю персонажам самим вести игру. Звучит бредово, но работает».

Так или иначе, Клэнси считал, что писать подобным образом «забавнее». «Для писателя это такой же процесс открытий, как и для читателя, – говорит он. – И, по-моему, в этом-то и состоит наслаждение от писательства: все написанное по-настоящему ново, и ты не знаешь, что будет дальше, до тех пор пока это не происходит».

Он отстучал последние две главы, – почти сотню страниц! – не чуя пальцев, за два дня. Потом, двадцать восьмого февраля, всего четыре месяца спустя после первой встречи с Каллахан, явился в офис «НИП» с рукописью в семьсот двадцать страниц.

Клэнси говорит, что прождал три недели, «чтобы выяснить, сотворил он стоящую вещь или растопку для камина». (Мы лично считаем, что здесь он слегка привирает.) В конце концов редактор «НИП» позвонила и сообщила, – к чему так много слов? – что пускать рукопись на растопку не стоит. Он не помнит точно, как она это сказала.

– Я весь день пребывал в эйфории… Конечно, все это чудесно, но в тот вечер я никуда не пошел и не стал ничего отмечать. У меня трое детей. А это отучает витать в облаках.

Редакторы «НИП» попросили нескольких морских офицеров высказать мнение о рукописи и, по словам Клэнси, один из них «не на шутку встревожился». Он написал в «Пресс», что в романе столько секретных сведений, что о публикации не может быть и речи.

Клэнси со смешком вытаскивает копию письма, в котором написано, что «Красный Октябрь» – это не «Глубоко и тихо» (классический роман из жизни подводников и фильм о Второй мировой войне).

– Вот тут он прав, – говорит Клэнси. – Нед (Эдвард Л.) Бич – писатель намного лучше меня.

Клэнси даже отказывается называть себя писателем, – он называет себя рассказчиком.

– Возможно, превращение так и не произойдет. Буду пытаться. У меня получилась довольно приличная книга, верно? Не «Король Лир», конечно. И меня иногда немного смущает, когда ее так превозносят. (Мы не помним, чтобы хоть кто-нибудь сравнивал ее с «Королем Лир», но мнение похвальное.)

Однако военных неподдельно встревожила глубокая осведомленность Клэнси о самых надежно охраняемых секретах. Неожиданно для себя Клэнси оказался под пристальным вниманием военно-морской следственной службы и офицера из Пентагона, желавшего знать, каким образом писатель накопал столько сведений об атомных подводных лодках – и где.

Клэнси сделал капитану одолжение, сообщив, от кого все это узнал, опустив имена офицеров, которые находились на действительной службе. Не то чтобы они выдали засекреченную информацию, просто Клэнси не рассчитывал, что капитан поверит, будто они ее не выдали. В конце концов Клэнси заявил:

– Послушайте, если вы хотите, чтобы я вычеркнул какую-то секретную информацию, скажите какую, и я ее вычеркну.

Это поставило офицера в несколько затруднительное положение.

– Не могу, – ответил он. – Тогда мне придется подтвердить то, чего подтверждать нельзя.

– Но что действительно их проняло, так это то, что я знал выражение «Чокнутый Иван», – говорит Клэнси, имея в виду морской термин, обозначающий маневр, которым русские подводные лодки проверяют, нет ли за ними слежки. – Мне его один клиент подкинул. Их просто взбесило, что я знаю, что это значит.

Когда Клэнси наконец встретился с Джоном Леманом, секретарем военно-морского ведомства, тот сказал ему, что его первой реакцией на книгу было гневное «Кто, черт побери, это разрешил?».

«Красный Октябрь» вышел в октябре восемьдесят четвертого, и за первые шесть недель разошлось двадцать тысяч экземпляров.

– Для первого романа – совсем неплохо, – как всегда скромничая, говорит Клэнси: ведь общее количество проданных экземпляров дебютных романов редко превышает одну десятую от двадцати тысяч. К концу же года объем продаж грозил перевалить за пятьдесят тысяч. – Для первого романа, – бесстрастно изрекает Клэнси, – это уже хорошо.

Тем все могло и закончиться, если бы не цепь неких событий. Иеремия О'Лири – репортер «Вашингтон таймс», который при Рейгане служил спикером Совета национальной безопасности, – дал экземпляр книги Нэнси Рейнолдс, подруге четы Рейганов и совладелице «Векслер, Рейнолдс, Харрисон и Шуль» – компании в Вашингтоне, лоббирующей президентские интересы. Рейнолдс направлялась в Буэнос-Айрес, и О'Лири хотел, чтобы она передала роман американскому послу в Аргентине, их общему другу. Рейнолдс прочитала его в самолете и так увлеклась, что заказала целую пачку «Красных Октябрей» на рождественские подарки. Один из них оказался под президентской елкой.

Спустя немного времени «Тайм» опубликовал статью о Рейгане, в которой упоминалось, что тот читал «Красный Октябрь». И назвал его «классной историей».

Возможно, народ в «Нэйвел инститьют пресс» и не имел особого опыта в публикации романов, но тупостью уж точно не отличался. Они напечатали президентское одобрение огромным шрифтом в рекламе «Нью-Йорк таймс».

– Эта цитата, – говорит Клэнси, – обеспечила нам место в национальном списке бестселлеров. Мы держимся в нем до сих пор.

«Красный Октябрь» взлетел на второе место в списке твердых обложек.

15

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org