Пользовательский поиск

Книга Девочка с персиками. Содержание - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Кол-во голосов: 0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

На следующий день. Встреча с Хайдольфом. Wein Co.

Когда я вернулся с работы, они еще валялись в постели – худой маленький он и необъятная телесами она. Лица их светились нечаянной радостью первой ночи. Учебник русского языка, сослуживший свою немаловажную службу, словно использованный презерватив скромно лежал под диваном.

Сели пить чай. Затем Будилов ушел провожать Элизабет на метро.

– Ну, как? – спросил я его, когда он вернулся.

– Отлично! – закивал он головой. – Мягкая женщина, большая мокрая пизда, мне очень понравилось.

– Встречаться будете?

– Поедем в субботу гулять. В горы.

– Ого! А как же договорились?

– Нашли общий язык.

– Значит, сегодня вечером пауза?

– Да, отдых.

– Тогда я познакомлю тебя с Хайдольфом. Помнишь, я рассказывал тебе о моем выступлении в Клягенфурте? А теперь он хочет устроить банкет в Вене – на 400 приглашенных гостей. Просит сделать перформанс.

– А где это будет?

– На Ральгассе, там есть помещение в две тысячи квадратных метров, принадлежащее кому-то из его друзей, которое сейчас перестраивают в торговый центр. Там будут жарить поросят, жечь костры. Оно находится в полуразрушенном состоянии, похоже на катакомбы…

– Ты уже что-то придумал?

– В принципе – да. Хочу расписать тебя голого желтыми полосками и объявить сибирским тигром. Одену тебе ошейник, оставшийся от бабушки-собаки, и буду водить на цепи, а ты будешь лезть бабам под юбки и рычать.

– Такую акцию лучше делать пьяным.

– Значит, напейся.

– Нет, пить я не буду.

– Тогда будешь лезть под юбки трезвым.

– Хорошо, давай встречаться с Хайдольфом.

Знал ли Будилов, что вечером его ждет суровое испытание тяжелое искушение? Кстати, даже я этого не знал. Все получилось спонтанно.

Мы зашли к Хайдольфу в его офис недалеко от Нашмаркта.

– Мы пойдем сейчас на открытие нового винного локаля, филиала

Wein Co! Нас уже ждут! Будет халява. Это совсем близко…

По дороге я рассказал Хайдольфу о нашей идее с сибирским тигром.

Хайдольф был в восторге.

На халяву пускали не всех. Только по приглашениям. Но Хайдольф махнул какой-то своей знакомой внутри, чтобы она вышла и нас провела.

Элитные вина и закуски лились и сыпались со всех сторон, словно из рога изобилия. Итальянские антипасти – вяленые помидоры, оливки различных засолов, нашпигованные сыром острые перчики, тонко нарезанное прошутто, маленькие копченные саламетти, хрустящие грызини! Ням! Мы были гостями на маленьком празднике жизни. К нам сразу же подгребли смазливые барышни – сотрудницы газетенки

"Wirtschafts Blatt".

Я отхлебнул итальянского белого из большого тонкого бокала и взглянул на Будилова. Он весь позеленел. В душе его боролись противоречивые чувства.

– Ты что, не будешь пить?

– Нет, – через силу выдавил из себя Будилов. – Если я начну, то потом мне будет не остановиться. Не ехать же снова в Мюнхен?

– Да какая тебе разница? Это же закономерный процесс – бросил, снова начал, снова бросил, снова начал. Скажи, сколько раз ты уже бросал?

– Много.

– Вот видишь!

– Но сегодня я воздержусь.

На бедного Будилова было больно смотреть. Вокруг все упивались вином и обжирались деликатесами. А он терпел. Он мог бы пососать палец левой ноги у хорошенькой журналистки и завоевать еще одно женское сердце, но он угрюмо сидел трезвый, забившись в угол и ковыряя в носу. Хайдольф попросил, чтобы ему принесли кофе и курасан. Будилов обрадовался.

– Завтра пойду играть на гармошке, – сказал он.

– Скоро приедет француз Ив, а затем Гадаски. Предстоит очень много всяких событий – сперва парти по случаю дня рождения

Хайдольфа, затем мое выступление в Литературхаусе на юбилейном вечере "Винцайле", а потом ночь Голых Поэтов. Кроме того, я хочу снять студию и снимать там телок. Для фотовыставки. Когда у тебя кончается виза?

– 20 ноября.

– Как раз после нашего выступления в Бургтеатре. Ты ничего не упустишь.

– Да, в Вене течет сладкая жизнь…

– Нам надо еще пересечься с Паулем Бреттшу. Он хотел тебя видеть.

С Паулем Будилов познакомился в свой первый приезд. Пауль говорил по-русски. Его папа был австрийским художником, неисправимым распиздяем и пьяницей. Мама – литовкой. Пауль пошел в папу.

Пауль занимался кино – снимал короткие черно-белые фильмы на пленку в 16 миллиметров. С Будиловым и с Гольдцаном они задумали ряд сюжетов, которые Пауль снял затем в Питере. Пять фильмом. Я устроил их презентацию в Академии Художеств в анатомическом зале. Самой ударной лентой был "Маленький трубач" (Der kleine Trompeter). Все фильмы были без звука. Сняты на старой советской пленке, найденной

Гольдцаном на складе какого-то института. Но выглядело все эстетично.

История маленького трубача, которого играл Будилов, была проста – отсутствие в доме хлеба, чая и даже спичек, чтобы разжечь газ и вскипятить воду для больной жены, которую играла Ирка Васильева, заставляет главного героя одеться, взять с собой свой инструмент и идти зарабатывать деньги на улицу.

Глубокие сугробы, настоящая русская вьюга, срезанный угол улиц

Чайковского и Оружейника Попова. Играющий на углу Будилов. Его замерзшие от холода пальцы – крупный план. Прохожие, кидающие в чехол от инструмента какую-то мелочь…

Затем неизвестно откуда появившиеся два гопника, которые дают музыканту пиздюлей, забирают деньги и убегают. Еще раз кадры лежащей в постели больной кашляющей жены. Продуваемый ветром заснеженный угол. Конец. Русскими буквами.

Фильм был кайфовый. Этот блок мы хотели показать с Паулем и в

Бурге, но косоглазая Клавка ему отказала. Она хотела включать в программу лишь этаблированные вещи, типа Голой Поэзии и миксов известных ди-джеев. Пауль же показался ей слишком большим распиздяем. Конечно, Пауль на самом деле был охуенным распиздяем, но фильмы его заслуживали внимания. Мне было совестно, что их не покажут, поскольку именно Пауль свел меня с Клавкой.

С Паулем надо было встретиться. Пауль пил. Всегда. Пауль никогда не бросал пить. Такая мысль не могла даже прийти ему в мозг. Он пил, словно лошадь, и постоянно влипал во всевозможные истории по пьянке.

А еще мы хотели поехать к модному скульптору, ваявшему памятники неизвестным вождям – прикольные монументы, немного похожие на птиц, из списанных могильных плит монастырского кладбища под Веной. С нами хотел ехать и Юра. Я серьезно подумывал над идеей установить эти скульптуры в России. Вместо статуй вождям мирового пролетариата. И мне надо было обсудить возможные варианты подобного проекта. Это была заведомая авантюра. Я отлично понимал, что заменить памятники

Ленину подобными уродцами мне никогда никто не позволит.

"Степень свободы в том или ином государстве определяется степенью свободы его искусства" – сказал кто-то, не знаю кто. О степени же свободы искусства в постсоветской России можно было говорить лишь условно, поскольку ни искусства, ни его свободы как таковых просто не существовало.

Существовали лишь некие подражания расхожим западным трэндам и консервативный отстой давно отжившего соцреализма…

29

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org