Пользовательский поиск

Книга Девочка с персиками. Страница 8

Кол-во голосов: 0

Ужасное происходило потом. Получивших деньги контрактников убивали и грабили по дороге на станцию или в город. Подобные инциденты происходили почти каждый день. Местная милиция ничего не могла, или не хотела сделать. Очевидно, преступные группы, занимавшиеся этими делами, хорошо платили ментам. Военные власти не могли договориться с гражданскими властями. Военная прокуратура никак не могла вмешаться, поскольку пострадавшие были уже не военными, а уволенными гражданскими лицами.

– Неужели нельзя ничего сделать? – удивился я. – Вы должны предупреждать их об опасности!

– Мы их предупреждаем. Но мы не можем их защитить! Это – настоящая резня… Стоит им только выйти за территорию части, и все!

Их отслеживают уже заранее. Часто у них нет даже шанса добраться до станции…

– Абсурд! – возмутился я.

– Вот, еду в Москву на доклад в Министерство. Пусть думают! На месте ничего решить не можем. Полный атас!

В Москве я распрощался с полковником и пересел на питерский поезд. После прошлогоднего кризиса все было дешево. Проехать по городу на такси или на частнике стоило десять рублей. Я платил двадцать, что все равно было меньше доллара. На улицах уже продавали арбузы.

Деловая активность за год сильно упала, это было заметно даже невооруженным взглядом. Город будто бы спал. Я приехал, чтобы его разбудить. Вступить с ним в очередной диалог. Выставка "Диалоги IV" открывалась в "Манеже".

Ее придумала Лариса Скобкина, бывшая заведующая отделом пропаганды Центрального Выставочного Зала, и художник Олег Янушевич.

Они хотели, чтобы это были художественные диалоги между Россией и

Западом. Они просили меня присылать им моих знакомых заграничных художников, поскольку у них самих международных контактов не было. И я им присылал уже несколько лет подряд. Вот и в этот раз должны были приехать мои друзья из Вены, из Лондона и из Парижа.

Надо отдать им должное – Скобкина и Янушевич играли в опасные игры! Прося меня об услуге, они попадали ко мне в полную зависимость и вынуждены были закрывать глаза на то, что я выставлял и делал сам, а я-то уж отрывался по полной программе как хотел! Однако игра стоила свеч – они получали необходимые им вожделенные контакты с

Европой.

Так, например, прошакалив на этих контактах, Янушевич получил жирный грант и попал на три месяца в Лондон, а секретарша Скобкиной удачно вышла замуж за одного из британских художников, родила и живет теперь в Англии.

Правда, саму Скобкину никто замуж не взял! Возможно, она бы понравилась Гейгеру… Возможно, она отдалась бы ему еще до свадьбы… Возможно, она отдалась бы ему просто так… Но Гейгера перехватила другая…

На открытии я бегал по "Манежу" голым и с дикими криками бил в привезенный с Алтая шаманский бубен. Однако этого мне показалось мало. Отданные контакты с Европой стоили большего. Но следующий день я построил в "Манеже" прямо на входе вигвам, посадил туда голого художника Будилова перед тарелкой с хлебом, а сам бегал голым вокруг. Но и этого мне показалось мало. Контакты с Европой стоили большего! Я решил придумать что-то еще.

Еще бы, ведь я привез им первоклассных художников! Вокруг

"Манежа" с перформансом под названием "Дорога" ходила голая бельгийка Эммануэль Вакккрле, таща на плечах какую-то тряпку с концептуальными надписями, символизирующую крестный путь современного художника на метафорическую Голгофу. А австрийка

Магдалена Дархардштейн привезла и повесила внутри "Манежа" качели, и беспрерывно качалась на них, давая возможность зрителю получать удовольствие от вуаристических наблюдений при заглядываньях ей под юбку, под которой не было даже трусов.

Я решил разработать и воплотить сложный многоплановый перформанс с привлечением питерских художников-акционистов – Энвера и Баскина.

Энвер и Баскин были согласны. А у Скобкиной и Янушевича я даже не спросил разрешения. Я все разрешал себе сам.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Имя трупа. Вуаристический квадрат. Бабушка-собака.

В Питере принято не любить москвичей. Это считается хорошим тоном. Москвичей считают в Питере выскочками, грубиянами, конформистами, пройдохами и провинциалами. Питерцы считают, что

Москва недостойна статуса столицы, что столица должна вернуться в

Санкт-Петербург, и что тогда Россия снова повернется лицом к Европе, от которой ее отвернули большевики.

Когда-то еще в 80-ые годы в самиздатском еженедельнике

"Демократическая оппозиция", печатном органе первой оппозиционной в

СССР партии "Демократический Союз", впоследствии разгромленном КГБ, я опубликовал статью "Имя трупа", в которой предлагал переименовать

Ленинград в Санкт-Петербург, а Ленинградом назвать Москву, поскольку там находится священное трупище коммунистов.

На ту публикацию гневно откликнулись официальные органы печати, в том числе газета "Ленинградская Правда". А сексот КГБ в партии

"Демократический Союз" Юрий Рыбкин, сорвав с себя маску диссидента и демократа, потребовал моего исключения из партии. Меня исключили.

Валерия Новодворская из Москвы пыталась защитить меня от Рыбкина в

Ленинграде, но на нее саму тогда наехали органы и посадили ее в

Лефортовскую тюрьму. А затем, когда я уже был в эмиграции, ей пришлось еще отсидеть, теперь уже вместе с Рыбкиным, три срока в

Государственной Думе. Конечно, не спорю, это была довольно приятная отсидка! Только вместе с Рыбкиным я не хотел бы сидеть даже там.

Возможно, когда-нибудь, когда откроют архивы советских спецслужб, многое станет более ясным. Но их вряд ли когда-либо откроют…

Шли годы. Петербургу все же вернули его прежнее имя. Москву же

Ленинградом так и не назвали, а москвичей в городе на Неве, как недолюбливали раньше, так недолюбливают и теперь. Это давнишнее противостояние имеет глубокие корни.

Питерские художники не любят московских, потому что у московских художников больше денег, привилегий, правительственных заказов, доступа к средствам массовой информации, больше покупателей из-за границы и так далее, и тому подобное. Московских художников не любят еще потому, что они оттесняют питерских от всех возможных возможностей и поэтому питерские вынуждены теснить и давить друг друга, вырывая куски из горла не у москвичей, а у себя самих. Это, конечно же, грустно. С этим ничего не поделать.

У художников в Питере есть множество собственных привилегий.

Прежде всего, почти бесплатные огромные мастерские. Но, чтобы получить подобную мастерскую, надо вступить даже не в дерьмо, нет-нет, вступить в дерьмо гораздо приятней, чем вступить в так называемый Союз Художников – ЛОСХ (Ленинградское отделение). Для этого надо пройти ряд многолетних унижений, дарений подарков, распития бутылок, присутствий на заседаниях секций, показа работ.

Нормальному художнику всего этого не пройти. Я, например, так и не смог. Энвер и Баскин как-то смогли. Но ничего хорошего они от Союза так и не получили. Баскину вообще не дали никакой мастерской, а

Энверу таки дали, но хуйовую.

Энвер с Баскиным были полумаргиналами и акционистами. Они в свою очередь не любили московских маргиналов и акционистов за то, что те были на самом деле не маргиналами, а конформистами, то есть – обычными спекулянтами от современного искусства. Я тоже не любил москвичей, но я не любил их за компанию, потому что любить москвичей в Питере считается позором.

– Вова, давай обосрем москвичей, – сказал мне Энвер в кафе

"Висла" на углу Гороховой и Мойки, где мы пили водку.

– Давай, – согласился я.

– Ведь всем известно, что акционизм и концептуализм появились в

Питере! Еще в 60-70-ые годы, когда Константин Кузьминский с

Шемякиным делали здесь свои перформансы! А всякие литературные эксперименты? Ведь есть же документация и публикации на Западе!

8

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org