Пользовательский поиск

Книга Город Брежнев. Содержание - 2. Шапку натяни

Кол-во голосов: 0

И поиграл, и мелодии постарался запомнить, невпопад шевеля губами да извилинами, и даже несколько названий песен списал – русскими буквами, чтобы в произношении не запутаться, Андрюха специально сперва вкладыши к кассетам показал, где все это выведено чертежным шрифтом, а потом прочитал вслух и медленно. С пониманием отнесся, а не ржал, что я сам прочитать не могу. Я объяснил, что немецкий учу, а он рассказал, что, вообще-то, не только «Скорпионс», но и «Аксепт» с «Варлоком» немецкие, очуметь. Так что теперь я мог рассуждать про рок и метал по чеснаку, а не как раньше – вроде бы авторитетно, а на самом деле кривясь в душе от неловкости. Возможно, почти у всех так, но все – это все, а я – это я. Ненавижу врать и накалывать тоже не очень люблю.

И очкуном выглядеть. Многие группы входили в запрещенные списки. Рассказывали, что если у тебя найдут запись из такого списка, то самого поставят на учет в детскую комнату милиции, а родителей оштрафуют и могут уволить. Дамир свистел, что у знакомого его знакомого отца посадили даже, но это явно туфта была – хотя я сперва поверил, честно говоря. Я вообще, как дурак, многому верю.

Больше не буду верить никому и ничему. Особенно бабам.

2. Шапку натяни

– Айда погуляем, – сказал Андрюха.

Не сразу сказал, а когда мы уже заслушали все, что он хотел мне прокрутить, и все, что я хотел заслушать хотя бы краем уха. Из всей стопки кассет мне на самом деле только одна песенка понравилась – ладно хоть сказать об этом не успел. Андрюха пояснил:

– А вот под это бабы прутся.

Тут и предложил погулять. Пабам, сказал он, пора по бабам.

И я, конечно, ответил: пора по бабам, юпап-пуба. Сам подумал, какие там бабы, я, вообще-то, Анжелку люблю, – но не сказал. Пора так пора, Андрюха брешет явно, месяц как переехал, какие там у него бабы – я в Брежневе десятый год сижу, и никаких баб, одни одноклассницы, с которыми мы знай собачимся.

Мы целенаправленно рванули в сорок пятый комплекс, не те дома, что через проспект Вахитова от моего дома, а поглубже, пару пустырей перемахнули – и на месте. Сам бы я дорогу ни в жисть не нашел, даже в ранних прозрачных сумерках, а Андрюха, чувствуется, натоптал путь, как пожилой конь. Он бежал почти не глядя и не глядя же перепрыгивал кочки, ограды и торчащие из земли петли толстой ржавой проволоки. Я еле успевал, а Андрюха еще и болтал как заведенный – в основном про баб и про то, что с ними важно и как с ними нужно – когда нежно вздыхать, а когда прочно брать за сиську. Хорошо, в общем, что меня только на пыхтение хватало, ведь по существу мне нечего ответить.

Про баб все всегда треплются, но именно треплются, и дальше «я такой засосал, а потом защупал» отчеты не выводят. Андрюха не отчитывался. Он в основном жаловался. На Ленку, которая давать не хочет, и на какую-то то ли шавку, то ли шапку, которая достала до усрачки, – я споткнулся на полном ходу о торчавшую арматурину и чуть носом в бордюр не прилетел, так что пропустил начало рассказа. И все равно подозревал, что Андрюха гонит.

Оказалось, не гонит.

За пятнадцать минут, что мы шли, резко стемнело. Мы проскочили сквозь черную арку длинного дома и оказались в темном дворе, освещенном только окнами нижних этажей и парой ярких ламп над соседней стройкой – то ли садика, то ли отдельного магазина. Андрюха по-прежнему быстро и не спотыкаясь повел меня через двор по выложенной бетонными плитками дорожке. Там, естественно, обнаружилась детская площадка с песочницей, горкой, решетчатыми конструкциями для лазания и парой скамеек. Со скамеек донесся тихий хор:

– О-о, Дрон!

Зашелестело, бумкнуло, по лицу мазнул ветерок, а Андрюха едва удержался на ногах – девчонка со скамейки кинулась обниматься с ним, будто катапультированная. Еще и покрупнее его вроде.

Нет, не покрупнее, просто высокая – я разглядел это, когда они с чмоканьем разлепились и Андрюха, ухмыляясь, сказал:

– Во, знакомьтесь, товарища привел.

– Артур, – сказал я, неловко кивнул девчонке и шагнул к скамейке жать протянутые пацанами руки.

Девчонка повернулась ко мне, не размыкая кистей, сомкнутых на шее Андрюхи, и сказала, сверкая зубами даже в полумраке:

– Лена, очень приятно. Какой симпатичный товарищ.

Она была высокая, тоненькая, со светлыми распущенными волосами ниже лопаток. И одета тоже в светлое – брюки и водолазку.

– Э, харэ, – сказал Андрюха, и на скамейках засмеялись.

Там было два пацана и девчонка, плохо заметные, потому что в темном. Пацаны, похоже, ровесники Андрюхи. Первый Димон – он сразу спросил, будем ли мы с Андрюхой курить. Я помотал головой, Андрюха сказал:

– Не, мне ж домой скоро, унюхают.

Поэтому Димон, запалив сигарету, держал ее на отлете и деликатно выдыхал в сторону. Понравился он мне, в общем.

А второй пацан не понравился. Он назвался не сразу: задержал мою руку и спросил, кажется ухмыляясь:

– Слышь, а какой комплекс?

Нормально, подумал я, тоже ухмыльнулся и быстро прикинул, куда выводить ногу при ударе. Андрюха резко спросил:

– Ильсон, ты чего гонишь?

Тут засмеялись все, включая пацана, державшего мою руку. Он сказал:

– Блин, прости, я тут пообщался просто… Иль…

Он подавился собственным именем, гыкнул и повторил:

– Ильяс. Прости, да?

– Без базаров, – ответил я. – Артур.

И кивнул девчонке с соседней лавки, сказавшей, что она Наташа. Вроде симпатичная, и место рядом с ней было, и Андрюха меня по бабам типа вел, а других незанятых баб не наблюдалось. Но я, подумав, сделал полшага в сторону и сел на деревянный бортик песочницы. Правильно сделал.

Андрюха с Ленкой тут же плюхнулись рядом с Наташкой, которая, кажется, двинула Андрюхе локтем. Все опять начали ржать и пересказывать непонятные мне новости. Было немножко неловко, но забавно – особенно потому, что Ильяс так и докапывался до всех с вопросом: «Какой комплекс?» Девчонки заливались, а Андрюха, похоже, уже начал звереть, когда Димон объяснил, что тут просто Гетман рисовался, вот Ильяс и залип.

– А, – сказал Андрюха, сразу успокоившись, и начал было что-то объяснять мне, но его опять отвлекла Ленка требованием в следующую субботу вечером притащить мафон и устроить дискач, потому что родаки валят в сад с ночевой. Андрюха немедленно заявил: «Дашь на дашь», Ленка сделала вид, что глубоко задумалась, аж ротик, кажется, открыла, и спросила, невинно хлопая глазками:

– А чего дать-то?

Андрюха, не обращая внимания на общее тихое ржание, сказал, потихонечку запуская руки куда получится:

– А ты вот подумай.

Лена, очень ловко и мягко собирая его руки с ног и выше, потрясла головой и огорченно сказала:

– Не, Андрюш, не придумывается. Объясни дурочке, а?

– Ну, это показывать надо.

– Так покажи.

– Прямо здесь?

Наташка билась в истерике, Димон сполз на утоптанную траву, чуть не вдохнув горящий бычок, я тоже перестал чувствовать себя дураком на чужой свадьбе и старался не ржать на весь двор.

Ленка сказала:

– Так я же не увижу ничего, темно.

– Ну пошли на стройку, там светло.

– А там увижу?

– Ха.

– Ну пошли, – согласилась Ленка, глядя распахнутыми глазами.

Андрюха, кажется, даже растерялся.

– Опа. Что, серьезно?

Ленка кивнула, но доиграть не смогла – захихикала.

Димон бился лбом о колено Наташки. Наташка осторожно убрала колено и приставила голову Димона к скамейке. Он продолжил биться о доску, постанывая и задыхаясь.

Ильяс объяснил:

– Дрон, она тебе уши трет. Там занято сейчас.

– Ф-фух, вот ты Пол Пот Ен Сари, – протянул Андрюха разочарованно, но, кажется, и с облегчением и замахнулся на Ленку.

Она, хрустально хохоча, уткнулась ему в плечо – так, что оба чуть не свалились на газон. Андрюха, дернувшись, усидел, через секунду передумал и попытался свалиться уже специально, но Ленка зафиксировала его стальным захватом. Сильная девчонка, и наглая такая по-хорошему, и сама все решает. Хотя странно, что девчонки могут такое решать в таком возрасте. У наших вроде не так. Хотя что я знаю про наших девчонок?

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org