Пользовательский поиск

Книга Город Брежнев. Содержание - 3. Кинщик заболел

Кол-во голосов: 0

Когда народ немножко успокоился, а Димон залез обратно на скамейку и шипел, потирая лоб, Андрюха спохватился:

– А кто там?

– Шапка, кто еще, – сказала Наташка с неудовольствием.

У нее был красивый голос, низкий такой. И сама она была и впрямь ничего. Но что я мог сделать, если вся скамейка занята? За сиську прочно брать – не дотянусь, а вздыхать вроде рано.

– Это понятно, – продолжил Андрюха. – А с кем?

– С Гетманом, – сказал Ильяс и заржал, с трудом бормоча что-то про комплекс.

Андрюха сказал:

– О господи.

Лена уперлась носиком в его нос и пропела, гладя Андрюху по щеке:

– А потому что красивенькие мальчики Шапочку игнорируют, вот и приходится со всякими по строечкам гулять.

– Я другого красивого привел, – сказал Андрюха, спасая щеки.

Кажется, все посмотрели на меня – Наташка уж точно. Вот ты гад, Дрон, подумал я и начал:

– Да я, вообще-то…

– А вот и Шапочка, – сказала Ленка, смотревшая Андрюхе за спину. – Так и не разлепились, зайчики.

Все развернулись и с ухмылкой принялись рассматривать зайчиков. Я тоже – за компанию. Потом попытался убрать с лица кривую неудобную улыбку, а она не слушалась. И это хорошо, наверное, потому что место улыбки заняло бы что-нибудь жуткое.

Они вышли, видимо, со стройки и неторопливо шагали по ярко освещенному пространству, время от времени останавливаясь, чтобы нагло, по-взрослому, слипнуться и пососаться. Гетман был бритый наголо и мелкий. Он болтался в широченных штанах и старенькой олимпийке, и губы Шапки доставал с трудом – ей приходилось чуть склонять голову. Чтобы мять задницу и грудь, Гетману роста хватало – и он этим пользовался непрерывно, как будто чемодан на весу волок.

– Шиндец, – сказал Андрюха.

Я вздрогнул, и от этого вздрагивания холод из живота расплескался по всему телу и заморозил меня совсем.

– А ей пофиг, – сказал Ильяс неожиданно серьезно.

– Слушай, а чего она совсем пошла по этим самым-то? – спросил Димон тихо. – Нормальная же девка была.

Ильяс вздохнул и, кажется, пожал плечами, а Наташка предложила грубым голосом:

– Ее спроси.

Андрюха тоже вздохнул и уткнулся лицом в плечо Ленки. Димон потянулся и бодро сообщил:

– Я до хаты, наверное, баиньки пора.

– Баиньки-ебаиньки, – довольно сказал Гетман издалека. Они с Шапкой доползли наконец четвероногим аллюром до детской площадки и встали чуть поодаль. – Мы там, паца, одеялко ваше чуть обтрухали, она, такая, говорит: испусти! Ну я и…

Шапка несильно стукнула его кулаком по плечу, и Гетман с удовольствием заржал, водя ладонью по животу.

Димон пожал руку Ильясу и начал вставать. Ильяс что-то вполголоса ему сказал, Наташка с Ленкой тоже зашептались.

– Паца, курить есть? – спросил Гетман.

– Не курим, – сказал Андрюха. – Мы ж спортсмены и отличники.

– О, Андрюшка, привет! – сказала Шапка.

Гетман, прищурясь, пытался рассмотреть Андрюху, затоптался на месте, видимо соображая, подавать ли руку, снова вцепился Шапке в бедро и заговорил про одеяло.

– Так, поздно уже, пора нам, – решительно сообщила Ленка. – Андрей, проводишь?

– Провожу, конечно, – сказал Андрюха и начал вставать. – Артур, ты подождешь буквально?..

– Ой, мальчик, – сказала Шапка нежно, а Гетман тут же развел локти и пригнулся, всматриваясь в мою сторону. – А чего вы нас не познакомите? Андрюш.

И поправила челку. Блестящую – разглядеть я не мог, но знал и так.

Я медленно встал, стряхивая песчинки с брюк. Андрюха вздохнул:

– Ну знакомься. Это Артур.

– Мы знакомы, – сказал я и пошел к арке не оборачиваясь.

Андрюха что-то спросил, Гетман вякнул, кажется, про комплекс, Ильяс нервно хохотнул, Наташка с Ленкой тоже дали звук, обе одновременно.

Димон молчал.

И Анжелка молчала. И я почему-то знал, что она смотрит мне вслед. И поэтому старался не бежать, не рычать и не бить руками и ногами по чему попало.

Минуты на две меня хватило.

3. Кинщик заболел

В школе и по дороге в школу я часто думал, как классно было бы сейчас оказаться дома. Валяться в постели, смотреть телик, пить чай, даже, может, читать – главное, не делать ничего обязательного. Не пялиться в доску. Не писать в тетрадке. Не слушать размеренный голос учителя, бодрые ответы девчонок и вялые – пацанов, хотя последние прикольные бывают, особенно если не тебя заставили отвечать. Не бежать вверх по заляпанной глиной дороге, уворачиваясь от «КамАЗов», потом – вверх-вниз по неровному пустырю и сквозь струю пара, бьющую прямо из земли, вернее, из трубы, закопанной ровно на половине пути до школы, потом – горизонтально по дорожкам, выложенным бетонными плитами, и через школьный двор, через галдящий вход и через дежурных старшеклассников, которые, говорят, только после пары махалок в котловане догадались не нарываться на неприятности с восьмыми и перевели потоки остроумия на салажат.

Просто сидеть дома. Или лежать. Да хоть стоять, блин.

На самом деле нет в этом ничего прикольного.

Я лежал, я сидел, я стоял, я бродил по знакомым наизусть узорам ковров, воображая, что между узорами – пропасть, отжимался, качал живот, пока кровь носом не пошла, вставал на голову, чтобы проверить, остановит ли это кровь, – чуть не захлебнулся, раскашлялся и забрызгал весь зал алыми капельками, потом вытирал полчаса.

Я пил чай и отвар душицы, ел хлеб с маслом, хлеб с маслом и сахаром, хлеб с подсолнечным маслом и солью, пока живот не сказал: «Э, харэ» – твердо, резко и почти вслух.

Я рассосал две карамельки, сделанные из ложки сахара на газовой конфорке, – первая пузыристо подгорела, вторая вышла ништяковской, не хуже, чем в магазине, только привкус мельхиоровой ложки немного мешал.

Я раза три начал и бросил читать «Квентина Дорварда».

Я раз двенадцать включил и выключил телевизор. Там так и не появилось ни фига хорошего. По первой мелкие девочки в купальниках и с бантами исполняли идиотский танец под песню «На улице Мира» – как всегда, с большими мячами в вытянутых руках, – а потом началось «Чему и как учат в ПТУ». Мало мне Ефимовны, которая всю дорогу нас ПТУ стращает, теперь еще и телик подключился. По второй дрянские передачи про урожай и шаги пятилетки, а потом тоскливо воющая таблица настройки изображения. По четвертой, где вечно крутились одни и те же фильмы с субтитрами Ээро – «Офицеры», «Свой среди чужих…» и малосерийка про Золотую речку, – косяком шли учебные передачи. И ладно бы испанский язык, в начале которого хотя бы прикольный мультик с Дон Кихотом и Санчо Пансой показывают, а то ведь математика.

Я, понятно, не слишком ждал, что специально для сачков типа меня по телику вдруг среди рабочего дня покажут «Вождей Атлантиды» или «Козерог-один». Телик – он для другого: для новостей, «Международной панорамы» и чтобы в воскресенье было под что пельмени делать. Все равно досадно.

От американского кино я бы, конечно, не отказался. «Вождей»-то я посмотрел почти пару лет назад, пришлось дикую очередь отстоять, самую зверскую в истории кинотеатра «Батыр», наверное, как за балыком. Но никто из отстоявших не пожалел, фильм зыкинский просто – там чуваки из современной Америки утонули, но не прилипли ко дну, чтобы годик-два там полежать и привыкнуть, как в детской песенке, а оказались в Атлантиде, где динозавры, фашисты всякие и ящики с «Винчестером-88» – и вот уж кровищи-то побрызгало во все стороны.

А вот «Козерог-один» был моей душевной болью года три. Мы с Максиком перед самым Новым годом увидели возле «Батыра» афишу «Детектив плюс фантастика! Две серии!! Без права показа по телевидению!!!» и поняли, что сдохнем, если это не увидим. Рванули домой, выклянчили денег – и у него, и у меня родители перед праздниками были добрыми и озабоченными, так что не пожалели по рублю, а Серому – аж два. Потому что заставили взять с собой Женька, мелкого братца Серого. Максик побурчал на тему несправедливости и того, что фильм взрослый и наверняка страшный, так что Женёк опять сбежит на самом интересном месте, как с «Легенды о динозавре», и будет тосковать в вестибюле. Женёк разорался в ответ. Пришлось взять – иначе он выл бы дней пять.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org