Пользовательский поиск

Книга Город Брежнев. Содержание - 3. За костыли не отвечаю

Кол-во голосов: 0

– Молодец, – упорно, словно убеждая себя, повторил Петр Степанович, сел прямо, черпанул ложкой в тарелке, сунул в рот пельмень и принялся сосредоточенно жевать. Поднял растерянные глаза и сообщил: – Мяса нет. И нет конфет.

Конфеты лежали на столе, а вопрос «На хрена нам этот дед?» был уже почти год как неактуален – во всяком случае, применительно к тому самому деду. Но Лариса поняла, что имеет в виду высокий и несчастный гость.

Она вздохнула и сказала:

– Ну, Петр Степанович, теперь счастливый будете.

3. За костыли не отвечаю

Автобусы ходили редко и были забиты, будто утром. Лариса не сумела втиснуться в двадцать третий – экспресс, потом в «трешку». В «трешку», наверное, смогла бы, все-таки «икарус»-гармошка, а меха гармошки, согласно законам физики, должны растягиваться: если налечь плечом и воткнуть ногу так, чтобы каблук стал на вторую ступеньку, плотная масса колыхнется и продвинется чуть вглубь. Но не хотелось налегать, к тому же от костлявого мужичка, заскочившего на подножку перед самым носом, ядрено пахнуло перекисшим потом и табаком, аж голова закружилась. Она с утра кружилась, так что лучше ее в тесную вонищу не совать, добра не будет – Лариса со своей головой жила давно и хорошо изучила ее повадки. Жаль, поздновато.

Лариса отступила на тротуар, подождала, посмотрела на часики, охнула и пошла пешком, в хорошем темпе. Не домой, а в «Продукты» через дорогу от дома – в обед Надя из УРСа шепнула, что вечером перед самым закрытием будет завоз курятины и мяса. А Надя ошибалась редко и почти не обманывала.

И в этот раз не подвела. В магазине вдоль всегдашних клетей с минералкой уже наросла очередь из дам Ларисиного возраста и типа – коллективная Надя строго подбирала круг общения. Одна дама была даже в джинсовом сарафане, как у Ларисы. В других обстоятельствах этому можно было бы огорчиться, учитывая, что сарафан Вадик урвал где-то в командировке на дружественное прибалтийское предприятие и даже угадал с размером – вернее, почти угадал, но это уже было делом техники и нитки с иголкой. Однако дама вписалась в очередь сильно позже Ларисы, что позволяло мрачно радоваться. Впрочем, не оставалось особо времени ни для радостей, ни для огорчений. Умудриться бы издали рассмотреть серовато-розовые куски и синеватые тушки, вываленные под бликующую витрину и на картонные листы за спиной утомленной продавщицы (то и дело почти негромко указывавшей, что без довеска товар не отпускается и что не она ж эти жилы будет есть за свои деньги), высчитать, хватает ли денег и талонов, отпроситься на полминуты из очереди к прилавку, чтобы сбегать занять очередь к кассе, по возвращении отогнать пару особо ушлых теток, как между прочим пытавшихся втереться плечиком на неположенное место, выследить в кучах куски и тушки чуть похуже, потому что тех, что получше, нам явно не хватит, – и все-таки ухватить лучшую курицу, пусть недощипанную, зато ногастую и мясистую, и пару не слишком жирных свиных брусков, смириться с тем, что продавщица молча плюхнет на весы кусок кости с щетинистой шкурой, дождаться, пока так же молча щелкнет счетами и выпишет огрызком карандаша суммы на клочках оберточной бумаги, рвануть с этими клочками наперевес к кассе, где уже подошла очередь, быстренько расплатиться, вернуться к прилавку, триумфально протянуть чеки поверх недовольного плеча в таком же, как у Ларисы, джинсовом сарафане, поймать веские пакеты в заранее извлеченную из сумки авоську – и счастливо ковылять домой, отмахиваясь от вопросов: «Женщина, там еще много осталось, есть смысл занимать?» – и собственной легкой озабоченности по поводу того, что до аванса еще неделя, а в кошельке пусто и дома в «стенке» всего-то десятка. Крупных трат не ожидается, все одеты-обуты, в кухонном «пенале» по полному пакету риса, гречки и макарон-соломки, проездной куплен, и Артурику на обеды деньги выданы.

Устала вот, это да. Эстафета после работы да на голодные ноги слегка выматывает, даже если бегаешь пятнадцать лет подряд. Вернее, первые пятнадцать лет как раз было легко, а сейчас все потяжелело. И сумки, и жизнь, и сама Лариса, к сожалению.

Раньше продукты выкидывали с утра и можно было отпроситься на обед пораньше и ухватить кусок пожирней. Но работяги – кажется, тетки с агрегатного завода – написали в партком кляузу насчет того, что они-то сбегать с производства не могут, а к вечеру в магазинах не остается ни мяса, ни колбасы, одни кости со шкурами да дорогущая ветчина, к тому же магазины в шесть закрываются. В парткоме хмыкнули и позвонили в райисполком, оттуда дали команду в управление торговли – и магазины стали работать до восьми, дав старт вечерним гонкам.

Наверное, так справедливей, думала Лариса с досадой, давя желание отловить какую-нибудь авторшу кляузы и спросить ее доверительно: «Ну что, мать, легче тебе стало? Все равно ведь с завода к магазину успеваешь в лучшем случае в восьмом часу, когда на прилавках одни копыта да срезки. И тебе не легче, и нам тяжелее».

Зато справедливость. Она часто такая, когда всем только хуже, и почти всегда «зато». Хотя за что, не очень понятно.

Но есть и хорошее «зато». Зато стало поменьше рейдов ДНД и БКД. По весне невозможно было выйти из конторы, сразу набегала парочка с красными повязками и вопросом: «Почему не на работе?»

И зато дом теперь рядом с магазином. Спуститься по ступенькам, пройти по тропинке через диковатый газон, перейти дорогу, пересечь полупустырь – и вот он двор, уже привычный, вот она, жужжащая трансформаторная будка, и вот он голос, родной и истошный. Будто режут его – не голос, конечно, а Артурика ненаглядного. Вопит так, что горло того и гляди лопнет, олух.

– За костыли не отвечаю!

Какие еще костыли, обеспокоенно подумала Лариса и поспешно пошла к будке, из-за которой и вылетали крики – Артурика и еще десятка мальчишек, один другого громче.

За будкой была асфальтовая площадка, сейчас расчерченная мелом. На самом ее краю, спиной к жужжанию и вплотную к кирпичной стенке, незнакомый толстый мальчик растопырился в позе хоккейного вратаря над белым пластиковым флаконом из-под шампуня «Ак каен», время от времени вопя:

– На три метра, как от ветра!

В руках он держал, как клюшку, длинную бежевую палку с полустертой надписью «ЭФСИ». А впрочем, это и была клюшка с отпиленным пером.

Такими же палками вооружились топтавшиеся у противоположного края площадки, а то и на лысом газоне мальчишки, человек семь, в том числе Ларисин ненаглядный сыночек. Палки они держали не как клюшки, а как копья или городошные биты и явно собирались их метать. В толстого мальчика.

– Так, – вполголоса сказала Лариса, переложила тяжеленную авоську в другую руку и крикнула: – Артур! Иди-ка сюда.

Мальчишки разом посмотрели на нее – без особого интереса и страха. Раньше такой окрик действовал сильнее. Так они все выше меня, чего им тетку с авоськой бояться, подумала Лариса с некоторой растерянностью, рассердилась на себя, на наглых акселератов и на Артурика, который, предусмотрительно отдав палку одному из приятелей, без особой спешки шагал к матери. Ладно хоть переоделся – а то пара его дружков так в школьной форме и примчалась палками махать, пионерские галстуки только сняли – ну или выросли уже из них. Ох, и Артурик ведь тоже.

– Привет, мам, – сказал сын без особой охоты.

– Привет-привет. Что это такое?

– Где? А, ну, играем.

– Что это еще за игра такая?

– Палки.

– Что?!

– Ну, банки. Или палки, по-разному… В общем, один стоит там, банку защищает, остальные должны сшибить.

– Мальчика?

Артур хмыкнул и повел плечом.

– Руки-ноги переломаете, без глаз останетесь, – продолжила Лариса сердито. – Или стекла вон выбьете.

– Ага, это самое страшное. Мам, ну мы специально здесь играем, чтобы ничего не разбить и все такое.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org