Пользовательский поиск

Книга Город Брежнев. Содержание - 4. А с бумажкой человек

Кол-во голосов: 0

Мимо шаркал уже хвост процессии, когда один из жигуленков, не выдержав, коротко вякнул сигналом. Марина вздрогнула, несколько человек из хвоста обернулись, парочка бритоголовых мальчишек в спортивных штанах и футболках остановилась, медленно разворачиваясь. К машине, придерживая кобуру, подбежал как с неба свалившийся милиционер. Марина замерла, ошалев от мысли, что вдруг оказалась в дурном кинофильме с уличными перестрелками, но милиционер лишь наклонился к водителю и что-то коротко ему сказал, а второму жигуленку вовсе сделал знак рукой и поспешно отошел к тротуару. Машины, взревев, развернулись одна за другой и удымили прочь. Отставший от колонны парень в куртке и штанах защитного цвета, странно сочетавшихся с потертыми кроссовками, проводил их взглядом исподлобья, сплюнул, покосился на Марину и пошел догонять колонну.

Марина вздохнула на четыре дребезжащие ноты и пошла в общагу.

4. А с бумажкой человек

Чтобы убить время, Марина обошла окрестности, изучила соседние магазины, без конца нервно поглядывая сквозь витрины наружу, чтобы не пропустить Виталика. Но уверенности в этом быть не могло, могла быть лишь досада на себя, дуру, что поперлась в посудную лавку – вернее, лавищу, тут все гигантское, – как будто дел других нет.

Дел было полно, но они ждали дома. А дом оказался таким, что одной туда лучше не соваться. И рядышком не посидишь – скамеек нет, да и глупо это, трусливо ждать у собственного подъезда. Раз уж приходится трусливо ждать, лучше делать это как бы между прочим и поодаль. Насколько возможно.

Возможности исчерпались быстро. На втором круге продавцы принялись коситься на Марину, а когда тетка с могучими голыми предплечьями напористо поинтересовалась, чего ищет девушка, девушка не выдержала и принялась покупать. Высадила кошелечек целиком. Всё по делу, в принципе, но денег в потайном кармашке чемодана осталось рублей пятнадцать, а когда будет первая получка, Марина как-то забыла спросить – вернее, постеснялась. Сама виновата. Стой тут теперь как дура с авоськой, распяленной стаканами, коробкой со стальными приборами на четыре персоны, укутанной в плотную серую бумагу сковородой и такими же серыми кулечками с рисом, гречкой и сахаром, конечно. И старайся не переминаться так заметно.

Очень было досадно: еще светло, еще тепло, а стоять уже невыносимо, а сесть некуда, в желудке свистит и тянет взбесившийся пылесос, и в туалет хочется, хоть в кустики беги, да только нету кустиков поблизости. И самое обидное – туалет рядом, почти родной уже и сравнительно чистый.

Марина уже отчаялась и решила идти напролом, прямо вот так, со сковородкой наперевес, чтобы приводить все встречные лысины к плоскости – теперь она это могла. Еще с полчасика постоять, так ни один встречный не избежит внезапного, но справедливого, скорее всего, возмездия. Она переложила авоську в другую руку, поправила сумочку, разминая затекшую кисть, закусила губу, прицельно замеряя дистанцию марш-броска к подъезду и вверх, – и тут сзади изумленно спросили:

– А ты чё здесь сидишь?

Марина вздрогнула, но развернулась четко и ответила сдержанно, как будто к уточнению этого вопроса готовилась полдня:

– Сидишь?

Виталик нахмурился, с трудом повел взглядом и сказал:

– Ну стоишь.

Он растопырился пред Мариной, расставив ноги и упихнув руки в узкие карманы джинсов так, что плечи торчали, и был как-то не слишком похож на себя. А Марине плевать.

– Я, Виталечка, стою, потому что ты меня бросил и смотался куда-то, а я как дура с полной сумкой и домой нормально пройти не могу – вот и стою. Тебя жду, понял?

Виталик слушал сосредоточенно, но, похоже, понимал не все – однако сумел выцепить ключевую фразу:

– Чё это не можешь-то?

– А то. Вдруг там этот лысый.

– Иди пописый.

Марина решила оскорбиться, смертельно, но быстро сообразила, что это Виталик не про нее, просто шутит как умеет. А он продолжил:

– Какой такой лысый? А. Ну, он, короче, это. Недельку ходить не сможет. И вообще – если ссышь, ко мне бы шла.

– Да? – ядовито спросила Марина, решив проигнорировать хамскую формулировку. – А где ты живешь?

Виталик, неудобно оглянувшись – так, что чуть не выворотил верхнюю половину организма из нижней, – качнулся, осторожно кивнул на здание рабочей общаги и грустно сказал:

– Там.

– Замечательно, а дальше что? Какая комната, сколько там соседей, что я им скажу и что они?..

Виталик довольно заржал. Марина поняла, что сковорода пригодится вот-вот, и очень сдержанно спросила:

– Ты где был вообще? И чего ты меня бросил, а?

– Когда? – туповато уточнил Виталик.

– Как когда?! – взвилась Марина, пригляделась и сказала: – Ты бухой совсем, да?

– Ага, щас.

Виталик был пьян мертвецки, до пены в глазах.

Марина вздохнула, снова переложила авоську в другую руку, поправила сумочку.

– Пошли, – твердо сказала она, взяла Виталика за руку и повела ко входу.

– О, – сказал Виталик и захихикал, но покорно пошел – почти ровно.

Он находился в мирном состоянии, к счастью, а уж что делать с мирными бухими, Марина знала. С детсадика примерно.

Лишь бы не увидел кто, подумала она и одернула себя – да какая разница, это ж не студенческая общага, это дом с квартирами, пусть маленькими и обгрызенными. Кого хочу, того и вожу. В каком хочу состоянии.

Не очень-то я хочу в таком состоянии кого-то водить, честно скажем, но это же Виталик. Неужто он тоже алкаш, как все, подумала Марина с легкой тоской. Нет, не должен. Если алкаш, летом точно сорвался бы – там же чача из каждого забора сочится, даже половина первого отряда приложилась, радист не просыхал, Валерик пару раз чуть не залетел, Виталик как раз его от директора прятал, дурак. А сам ни капли за два месяца с лишним. Что-то его расстроило сегодня просто. Что-то. Понятно уж что.

Виталик никогда не рассказывал про службу. Ни по своей инициативе, ни по просьбам девчонок, ни в пас Валериковым бесконечным мутным историям про дедов, слитый спирт и тупого прапора. Улыбался и молчал, а потом переставал улыбаться и незаметно уходил. Надо все-таки узнать, что там такое было, решила Марина, с трудом вписывая Виталика в очередной лестничный пролет: он норовил сыграть лбом в стенку и что-то сконфуженно бормотал. Но хоть не мешал, не то что папаша. Наоборот, поддерживал Марину под руку и пару раз пытался отобрать авоську.

На Маринину лестничную площадку они умудрились вышагнуть вполне пристойно, ровным неторопливым шагом в ногу. И чуть не сыграли по ступеням, потому что Марина вздрогнула с подскоком от реплики из полутьмы холла:

– Молодые люди, вы здесь ведь живете?

Навстречу им вышел милиционер, средних лет дядечка с влажной челкой. Фуражка подмышкой, руки заняты бумажной папкой на тесемках.

– Да, а что? – спросила Марина настороженно, пытаясь отогнать детский страх: а вдруг нельзя пьяным, а вдруг на работу сообщат, в комитет комсомола, родителям, повесят на доску «Они позорят район», и все будут говорить: «А, это та самая отличница, краснодипломница и активистка Данилова, которая является домой пьяная, морально разложенная и с кавалером».

Остынь уже, дура.

– Да ничего, – сказал милиционер, кажется старший лейтенант, три звездочки, добродушно заулыбавшись. – Буквально пара вопросов. Вы из какой комнаты?

– Шестьсот семнадцатой, – сказала Марина, уже понимая, о чем пойдет речь, и лихорадочно соображая, про что можно говорить, про что нельзя и как вообще себя вести. Хорошо притворяться я все равно не смогу, поэтому надо держаться поближе к настоящим чувствам. Раз так, лучше всего быть напуганной. Имею право, может, меня милиционером с детства пугали.

– Да что ж вы всполошились-то так, все же нормально, – баюкающим тоном сказал милиционер. – Или не все нормально? Есть вам что сказать?

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org