Пользовательский поиск

Книга Город Брежнев. Содержание - 4. Детский сеанс

Кол-во голосов: 1

Я дожевывал, кривясь, остаток, когда лифт, все время гудевший на разные лады, загудел совсем решительно и громыхнул дверьми, выпустив незнакомую тощую тетку. Увидев меня, она шарахнулась, прижимая к себе сумку, и спросила:

– Вы к кому?

Я пожал плечами и сказал:

– К кому надо.

Тетка, подумав, нерешительно пообещала:

– Я сейчас милицию вызову.

– Зачем? – спросил я.

Тетка потянула носом и сказала:

– Они объяснят зачем. Они с пьяными малолетками быстро.

– Убьют, да? – спросил я. – А вы рады будете, да? Правда ведь?

Тетка отступила и открыла рот. Я махнул рукой и пошел мимо нее вниз, не обращая внимания ни на вопли, провожавшие меня примерно с восьмого этажа по шестой, ни на открывающиеся двери.

Я обошел вокруг бывшей школы, немного посидел в промерзшей телефонной будке, запоздало сообразил, что родаки, скорее всего, обнаружили пропажу коньяка и по возвращении устроят мне такое, что лучше домой не возвращаться. Я решил не возвращаться, а после короткого раздумья сообразил, что надо бы их об этом предупредить. Двух копеек у меня не было, ни копейки не было, зато было иногда срабатывавшее умение дергать рычаг телефона-автомата так, что звонок получался бесплатным. Умение не пригодилось: дома было занято. Я набрал номер раз десять, почти отморозив руки и ухо, грохнул трубку обратно на рычаг и все-таки пошел домой.

Долго сидел во дворе, с тоской глядя на окна. У нас свет горел во всех комнатах. Родителям пофиг, что голодный-холодный сын где-то бродит по стуже, они шарахались по ярко освещенным комнатам, перешучиваясь и громко распевая свои дебильные песни, – а чего сдерживаться и шептать, если меня нет. Эта мысль так меня пришибла, что я вопреки нежеланию чуть снова не приложился к коньяку. Но сдержался.

А сильно позже, когда притомился себя жалеть, сообразил, что, может, они и не поют, наоборот, обзванивают всех знакомых, а также морги и больницы, выясняя, где пропал любимый сыночек.

– А я здесь, – сказал я виновато. – Я иду уже, мам.

Поднялся и пошел.

А дома никого и не было. Свет горел в жарких, душных, но пустых комнатах, трубка телефона лежала криво, на кухне ворковало радио.

– Нормально, – сказал я с обидой и облегчением, бережно поставил бутылку в бар, надеясь, что никто не заметит значительного убытка. Сожрал несколько половников теплого рисового супа прямо с плиты, взмок и лишь теперь обнаружил, что так и не снял ни телягу, ни шапку.

Разделся – и сразу уснул, без снов, мечтаний и кошмаров.

Проснулся рано утром от тошноты, успел добежать до туалета, потом успел сбегать еще пару раз и помыться тоже успел. И к приходу батька, кажется, уже был похож на человека. В отличие от батька.

Он всю ночь просидел в больнице. А мамку там и оставили – минимум на неделю.

4. Детский сеанс

– Ну ты идешь, нет? – крикнул Виталик снизу.

Да что ж ты за торопыга такой, подумала Марина раздраженно. Лучше бы замок помог закрыть, а не орал с лестницы на всю общагу. Ключ опять переклинило и ни туда ни сюда.

– Марин, ну опаздываем! – воззвал Виталик почти жалобно.

Ключ повернулся, замок щелкнул, Марина вздохнула с облегчением, прислушалась к себе – вроде взмокнуть не успела – и поспешила на лестницу. Виталик, едва завидев ее, буркнул: «Ну слава богу» – и поскакал вниз через две ступени. Что ж ты резкий такой, посетовала Марина, но и обрадовалась.

Виталик с декабря ходил черный и мрачно-задумчивый, это если ходил, а не скрывался где-то. К новогоднему столу едва не опоздал, почти ничего не пил – не ел, а вскоре после курантов вдруг сказал, что устал, и смылся. Марине пришлось полночи делать вид, что ее праздник это не сломало, – даже не столько перед девчонками из школы притворяться, сколько перед собой, – а оставшиеся полночи привычно реветь в подушку. А планы на обе эти полночи были, между прочим, совсем другими. Пришлось их откладывать и откладывать. И сегодня тоже.

Виталик опять не был похож на человека, который радостно или хотя бы адекватно воспримет новость такого рода. Пока приходилось биться за то, чтобы вывести его из сумрачного состояния.

Пойти на комедию Маринка предложила наобум, особо не веря, что это подействует. Но то ли Виталику надоело кукситься, то ли он втайне тащился от Ришара с Депардье. Не пожалел двух копеек и времени, сбегал вниз к автомату, дозвонился до автоответчика «Батыра», убедился, что сегодня «Невезучих» показывают последний день, каждые два часа, начиная с трех пополудни, и принялся торопить и подгонять, чтобы успеть непременно на первый сеанс.

Он уже стоял внизу, распахнув дверь, и нетерпеливо поглядывал то наружу, то на Марину, которая, подобрав полы пальто, торопилась как могла – это на каблучищах-то. Ладно хоть не подташнивало сегодня.

Рано обрадовалась.

Скользнув мимо Виталика, с самым скорбным видом удерживавшего распахнутую дверь, Марина, бормотавшая про не на пожар ведь, застыла и замолкла на полуслове. Пищевод, выворачиваясь, скакнул к горлу, она судорожно сглотнула и шагнула назад.

– Ну? – бросил Виталик нетерпеливо.

– Виталик, давай потом, – сказала Марина, развернулась и почти побежала к лестнице.

– Так. Ты забыла чего? – крикнул он ей вслед с досадой.

– Нет. Да.

Добегу, запрусь, отдышусь, в себя приду, думала она с отчаянной надеждой. Не получилось: Виталик как-то легко обогнал, преградил дорогу на площадке между первым и вторым этажом и спросил совсем не запыханным голосом:

– Чего забыла-то? Времени мало, пошли.

– Виталик, я… – начала Марина, лихорадочно придумывая, и решила не врать: – Там этот опять, возле подъезда, не хочу мимо идти.

– Кто?

– Ну, как его, Песочков, – выговорила Марина с неохотой и омерзением.

Сейчас вырвет, подумала она и качнулась, чтобы бежать в комнату, но Виталик не пустил. Он спросил изумленно:

– Так это он, что ли, с мордой набок и рука… А, точно, он как бы взорвался. – Виталик злобно ухмыльнулся и протянул: – Нашла кого бояться, шибзда.

Марина опять поежилась. Она сама не ожидала, что будет бояться того шибзда, которого после первой незабываемой встречи видела всего пару раз, еще с трудно сходившими синяками на не до конца сдувшейся роже – прикрывшие глаза толстые коричневатые щеки при костистой плеши и тощей шее смотрелись почти забавно, но Марине было совсем не до забав, смотреть она не стремилась, да и сам плешивый оба раза проковылял по стеночке, быстренько и глядя под ноги. Потом он и вовсе исчез из общаги и, Марина надеялась, из жизни, без тени и следа. А теперь объявился, курил, скособенившись и уставившись на двери общежития, у криво врытой в землю бетонной плиты. Марина сразу его узнала, хотя он был в зимней куртке и меховой шапке, а правую забинтованную руку держал у пряжки пояска, после затяжки как-то привычно кладя на нее левую с сигаретой.

– Я не боюсь, – прошептала Марина, с ужасом понимая, что ее вырвет прямо сейчас. – Просто… Давай потом, Вит…

– А давай сейчас: пойду ему руки нахер доломаю, и шею заодно, – предложил Виталик.

– Н-нет! – почти крикнула Марина, бездумно пытаясь схватить его за руки, чтобы и впрямь не пошел.

– Блин, надо было тогда его из окна запустить, – пробормотал Виталик неласково. – Проходи уже, чего встал-то.

Марина вздрогнула. Сзади предложили очень высоким, но явно мужским голосом:

– Так вы или туда, или сюда, а то никак.

Марина поспешно отошла в сторону, пропуская парня в полушубке и огромной лисьей шапке. Парень был смутно знакомый – кажется, с седьмого этажа. Он скользнул мимо, бегло взглянув на Марину, но не факт, что рассмотрев в лестничном сумраке, и загремел каблуками по ступенькам к выходу. Марина поцокала к себе, пока Виталик не опомнился, и в узком проеме обогнать он уже не сумел, а хватать за руки или фалды, к счастью, не стал. И дверь не стал загораживать: несколько секунд молча наблюдал, как Марина, задыхаясь, воюет с замком, потом, мягко отодвинув ее в сторону, в три движения отпер и открыл дверь.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org