Пользовательский поиск

Книга Город Брежнев. Содержание - 5. Кнопка «выкл.»

Кол-во голосов: 1

Никому мы никуда не ткнули. Мужиков на том месте уже не было и дальше тоже не было. Витальтолич предложил вернуться и вкопать смородину обратно, но батек сказал:

– Нет уж. Сказал, для благоустройства заводской территории, значит для благоустройства. Мне не жалко. Ни смородины, ни лопаты.

Мы ведь еще и лопату в багажник уложили, потому что на заводе, по словам батька, такое добро в субботу вечером хрен найдешь.

Мне тоже не было жалко, я вообще смородину не люблю. Вот мамка могла распереживаться, она этими кустами и их урожаем очень гордилась. Но это уж пусть батек сам объясняется.

Он, видимо, тоже об этом думал. Мы остановились возле нашего дома, и батек сказал неловко:

– Ты маме пока не говори ничего, я сам.

– Ну да, – сказал я, попрощался с Витальтоличем и завозился, выползая из машины под вопрос батька:

– Виталь, ты о чем поговорить-то хотел, давай сейчас, раз так все получилось.

Витальтолич вроде сказал, что нет-нет, ничего уже, но я уже бежал к подъезду, чтобы поскорее позвонить Андрюхе – вдруг успею на дискач.

Знал бы я, куда успею. А с другой стороны, ну и знал бы. Ничего бы это не изменило.

5. Кнопка «выкл.»

Андрюхина мать сказала, что он только что ушел. Я поблагодарил, попрощался и сел было унывать. А потом подумал – с фига ли, собственно. Батек будет на работе до ночи заниматься лесопосадками. Мамка, раз до сих пор не пришла, видимо, опять на комиссии своей или еще каком собрании: она жаловалась, что постоянно теперь проводят то профсоюзные, то партийные, то активистские, то просто трудового коллектива – и никто не поймет зачем. А я, значит, буду сидеть в пустой квартире и унывать, а не трястись на домашнем дискаче, изучая цвет глаз Наташки и, может, другие ее особенности. Даже если не срастется – все равно на ходу унывать веселее.

И я рванул к дому, который помнил, квартира Олимпиада два раза.

То есть не напрямую рванул, хотя так было бы раза в три ближе, – очканул, что заплутаю. Потому сперва добежал до двадцатого комплекса, почти до угла Андрюхиного дома, и вчесал уже оттуда, через проспект и знакомые более-менее пустыри.

На втором пустыре я его и встретил. Андрюха топтался примерно посередке очередного спуска с холма, задрав голову, которую по-разному трогал то одной рукой, то другой. Этот танец резко отличался от прежнего Андрюхиного поведения. Я даже решил сперва, что он из особой ответственности слегка репетирует перед дискачом, и чуть было не заорал дебильную шутку на этот счет, но вовремя заметил темные полосы и пятна на руках и лице и спросил, не здороваясь, – здоровались, да и не важно это уже:

– Кто тебя?

Андрюха вздрогнул, осторожно посмотрел на меня через вздутую губу, опустил голову и тут же ее задрал, потому что под правой ноздрей набухло темно и блестяще, и сказал гнусаво, но почти спокойно:

– Бэкадэшник, тварь.

Андрюха тащил мафон к Ленке, до него докопался здоровый чувак, сказал, что он бэкадэшник, что мафон явно ворованный, а у сопляка такой дорогой вещи быть не может, и отобрал мафон. Андрюха попытался мафон отстоять, два раза получил в пятак и малость остыл. Чувак ушел, сказав, что вернет мафон, если Андрюха придет с родителями.

– Куда?

– Да никуда. Отобрал просто и свалил, падла.

– Блин. Чего ж ты его в открытую нес-то?

– Я тебе больной совсем, что ли? В сумке нес, чтоб не видно. А потом стал кассеты проверять, дебил, Ленка «Ультравокс» просила, вдруг, думаю, не взял. Ну вот он заметил и докопался.

– Так послал бы его.

– Я послал, – сказал Андрюха и шмыгнул носом. – Надо домой идти, с штабом БКД связываться, родителей туда тащить. Блин, папаня убьет, он велел аппарат из дому вообще не выносить. Ладно, сам виноват. Зато этому козлу голову скрутит, он же за сыночка-то…

Меня неприятно осенило.

– Слушай, а ты уверен, что этот козел бэкадэшник? Может, он левый вообще, просто по ушам съездил?

– Блин, – сказал Андрюха, неожиданно резко скисая, аж плечи поникли, и из носа сразу тяжело капнуло на землю. – В милицию заявить, может?

Я пожал плечами и огляделся, соображая, далеко ли ушел нападавший. Вряд ли далеко. У Андрюхи ни одно пятно на руках не шелушилось и даже толком не высохло.

– А что делать, Артур, а? – спросил Андрюха, просительно глядя на меня.

«Снять штаны и бегать», – чуть не сказал я, но Андрюха был и так очень жалкий, к тому же времени не оставалось.

– Куда он пошел?

– Да он здоровый, – сказал Андрюха.

– А нас двое, – напомнил я.

Андрюха совсем скис. Я велел себе не заводиться, Не у всех в жизни случался Витальтолич. Я и сам, может, полгода назад скис бы. Не от наезда, так оттого, что в пачу словил.

Андрюха неохотно показал в сторону Ленкиного дома – я, дурак, мог бы и не спрашивать, тропинка на пустыре одна, а навстречу мне никто с сумкой не попался. Мы быстро пошли, почти побежали – уж насколько можно бежать с запрокинутым лицом и скособочась. Андрюха отстал, нагнал и крикнул шепотом: «Вон он!»

Чувак и впрямь был здоровым, но не очень быстрым. Или очень любопытным. Он успел отойти всего-то метров на сто, до очередной низинки пустыря, и теперь любовался содержимым распахнутой фирмовой сумки с коронкой «адидас», висевшей на животе. Чувак явно услышал Андрюхин шепот, неспешно застегнул молнии, сдвинул сумку на ремне за спину и повернулся к нам, улыбаясь:

– О, это такие родаки у тебя, сынок?

Крупный, чуть лохматый, с круглым прыщеватым лицом, в старенькой синей олимпийке, неглаженых черных брюках и нечищеных ботинках.

Сердце заколотилось, разгоняя холодок в животе. Назло ему я замедлил шаг, прогоняя в голове варианты, и сказал, не останавливаясь:

– Здрасте, я на самом деле…

И ударил на полуслоге.

Мы с Витальтоличем этот вариант подавления превосходящей силы полдня отрабатывали: приближаясь к противнику, отвлекаешь его разговором, чуть выпрыгиваешь левой ногой в колено или голень, ногу тут же назад – и правый крюк сверху в челюсть или висок. Сверху – потому что от правильного удара в колено или голень противник или падает, или с шипением тянется к больному месту.

Чувак и впрямь был здоровым – он не упал и не потянулся. Лишь чуть присел, оскалившись и вскидывая руки – так что я попал точно в подбородок.

«Кино про Электроника смотрел? – спросил Витальтолич на первой настоящей тренировке. – Помнишь, там гангстеры говорили: у каждого человека есть кнопка? Жадность там, тщеславие, что-то еще. Такая тоже есть, наверное, но уж точно у каждого человека есть как бы выключатель, как в любой комнате. Он вот здесь. Правильно стукнул – выключил».

«А включатель?» – спросил я, засмеявшись. Витальтолич хлопнул мне по лбу, чтобы не смеялся, и сказал, что с включателями у всех по-разному, и они к нашему предмету не относятся.

Не врал Витальтолич, оказывается. Чувак и правда выключился, как лампочка, – я такое впервые в жизни увидел. Стоит такой борзый, руки поднимая, тык – и неловко рушится мордой и согнутой рукой в сухую глину. И уже лежа судорожно вытягивает руку, оставшуюся непридавленной.

Я обалдело потряс кистью, выгоняя ощущение вбитого между костяшками стального клина, – и кожа ведь почти не содралась, спасибо ежедневному отжиманию на кулаках и обстукиванию стенок, – размял слегка занемевшую ногу – тоже хорошо попал, значит, – и хрипло сказал застывшему позади Андрюхе:

– Забирай свое имущество.

А сам начал дышать – это оказалось отдельной процедурой, тяжелой, но приятной. И вообще было очень приятно. Я умею выручать приятелей и одним ударом валить амбалов. Я кабан и красавец.

Андрюха осторожно подошел к чуваку, который перестал тянуть ручки и растекся в пыли, слабо шевелясь, неуверенно посмотрел на меня и принялся срывать с плеча чувака ремень и выдергивать прижатую к земле сумку.

Я испугался:

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org