Пользовательский поиск

Книга Конь в пальто. Страница 17

Кол-во голосов: 0

Весь мир — кисель

Когда он вешает трубку, я даже писать уже не могу. Мне кажется, мир расползается вокруг меня, проскальзывает между пальцами. Я хочу взять его, а беру кисель. Я хочу сжать, а оно просачивается.

Меня окружает хаос. У меня хаос в мыслях, в шкафу, в жизни. У меня нет режима, цели, задачи, стратегии, тактики, у меня есть как придется, авось, небось и как кривая вывезет.

Наверное, надо бороться с хаосом внутри себя и снаружи, но я не знаю, с чего начать. Я не знаю, что важнее: отвести к стоматологу Сашку, Машку или себя? Что нужнее: спасать Сашку от двойки по физике или Машку от скуки? Сашка всегда умел занять себя, а Машка трясет меня и ноет: играй со мной, мне скучно, мне нечем заняться, не читай это больше, я не хочу слушать про ваши молекулы! Мне надо одновременно сдать текст и дошить костюм бабочки, Машка играет бабочку в какой-то садовской постановке, мне хочется хоть раз выйти из комы, прийти в себя, прийти в сознание, но когда я прихожу в сознание, я вижу только непаханое поле работы, и я плачу. И в мыслях моих проносятся немытая квартира и нестиранный половик из коридора, и пыль под шкафами, и чем будем обедать завтра, и что купить сегодня, и выучить с Машкой стишок, и сделать с Сашкой геометрию, и рассказать ему про Лермонтова, кто же ему еще расскажет про Лермонтова, если не я, и Машку надо к ортопеду и аллергологу, и решать, наконец, в какую школу я ее буду отдавать, и буду ли вообще, и свободного дня мне опять не дали, до газовщика не дозвонилась, бачок в унитазе подтекает, надо позвонить маме, у кого-то вчера был день рождения и я не поздравила, Сашка стал замкнутый и не хочет со мной разговаривать, Сашка явно от меня отгораживается, балкон у меня загроможден всякой дрянью, надо бы когда-то добраться, разобрать балкон, что ли, и антресоли, сколько же у меня хлама повсюду, когда же мне добраться до него, когда же мне сделать, наконец, генуборку? У меня завтра встреча с важной персоной, я должна выглядеть прилично, я не помню уже, что такое выглядеть прилично, — это, кажется, когда свитер чистый и голова помыта. Мне надо о чем-то с ним говорить, а я могу говорить только о том, что в школе плохо учат, а в детсаду детям плохо, а сидеть с ними дома я не могу, я сойду с ума, если буду сидеть с ними дома, но прежде, чем я сойду с ума, мы все вместе умрем от голода, потому что

Здесь был пропущенный абзац о наших финансовых отношениях с Сережей. Если коротко, я формулирую их так: «Я ничего не требую, я никогда не обращаюсь с просьбами».

В сознание я прихожу только в транспорте, если не беру с собой книгу. В маршрутке, в троллейбусе, в метро я вдруг начинаю думать. Я начинаю думать — и сразу начинаю плакать. Я еще задуматься как следует не успею — а уже реву.

Я не знаю, о чем я плачу. Может быть, о том, что тридцать три — это уже когда на лице морщинки, постоянно что-то где-то болит, а в дальнем углу головы лежит список врачей, к которым надо бы сходить, но не пойдешь, пока не прижмет уже всерьез, потому что ну смешно же, ну не до этого же.

Может быть, о том, что к тридцати трем годам уже положено что-то иметь за плечами, а у меня ничего нет, и даже квартира, в которой мы живем, на самом деле Серегина. Мне плевать на то, что у меня нет журналистского имени, стремительного карьерного взлета и узнавания в лицо на улицах, на то, что я не защитила диссертацию и не построила семью, на то, что у меня нет материальных ценностей, и даже на то, что я до сих пор не прочитала «Братьев Карамазовых».

Все, что у меня есть к тридцати трем годам — это двое детей, сто четыре дыры в голове, три работы, и все три хлипкие, и какой-то воз несделанных дел, и куда ни кинь — всюду клин, но даже это не самое важное. Другие вершат судьбы мира и помогают ближним, а я заполняю формы реестра для бухгалтерии.

В это время пора жить, а я еще не пришла в сознание. В это время пора свершать, а я бегаю между сберкассой и обувной мастерской.

Что у меня еще есть? Моя подруга Ленка таким вопросом начинает перечень: хронический тонзиллит, хронический холецистит, хронический цистит, остеохондроз, целлюлит, геморрой, гайморит, аллергия на кошек, эрозия шейки матки, варикозное расширение вен, растяжки, выпадение волос… Если ее не остановить, она займется подсчетом соотношения своих зубов и единиц протезирования во рту и придет к ничейному счету 16:16, и заговорит о роли детей в разрушении организма матери. Об отвисании груди, о вегето-сосудистой дистонии, о том, что после эпиляции волосы произрастают еще ужасней, и длинные такие, и густые, о том, что руки стареют, и это труднее всего скрыть, о жировых отложениях на животе и складках на шее, о сосудистых сетках и звездочках, о провалах в памяти, о скрипе в коленках, о гнойных пробках в миндалинах, о том, что мы стали старые, старые-престарые дуры, и еще не поняли даже, как надо жить, а уже звенят звоночки, звоночки-то звенят! Каждый очередной депульпированный зуб — новый звоночек, каждая новая заметная вена на ноге, новый выпавший клок волос, новый приступ печени, — все это звоночки, за которыми старость, а мы еще даже не успели как следует пожить. А если ее и здесь не остановить, то она заговорит о каком-нибудь хламидиозе или кандидозе, и вот уже мчится к нам феминистская фея с вечным своим заклинанием «Все мужики — козлы!»…

Ну это ладно, она лечится у своего гомеопата, вот и пусть лечится, но не это ведь меня терзает, хотя если зубы-то посчитать, то можно еще сильней опечалиться…

Что у меня есть, что я предъявлю, если завтра меня спросят, что я готова предъявить?

Может, отданные там и сям десятирублевки милостыни в метро?

Или, может, целую гору бездарных, бессмысленных, на следующий же день забытых публикаций, в которые было вложено столько добросовестного труда и когда-то еще живого таланта или мучительного изнасилования собственных мозгов — из пяти строчек фактуры создать сорок строчек подверстки, а потом сократить в три раза, и все это будет жить до завтрашнего дня, и приведи ребенка, он привычный, нам нужна фотография ребенка на двадцать четвертой полосе, а послезавтра в лицо моего ребенка на рынке насыпают семечки, а я той же самой газетой набиваю мокрые сапоги того же самого ребенка…

17

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org