Пользовательский поиск

Книга Ледяной город. Страница 36

Кол-во голосов: 0

Рима занесла на бумагу лишь несколько строчек из ее письма — своего рода обещание: «Возможно, когда мы лучше узнаем друг друга, я расскажу Вам о своих дознаниях. Это дела из далекого прошлого. Думаю, профессиональный взгляд будет здесь полезен».

Второе письмо было отправлено вскоре после выхода романа «На этот раз не вышло».

21200 Олд-Санта-Крус-хайвей

Холи-Сити, Калифорния, 95026

22 июня 1973 г.

Уважаемый Максвелл Лейн!

Я человек совсем неспортивный, но не могу не задуматься, меньше ли клюшки для мини-гольфа клюшек для гольфа обычного, и если да, то насколько. Напомню, что Джефф Страбб — гольфист (знаю еще из «Наших ангелов»). Не вижу, чтобы Вы вообще видели в нем подозреваемого, но если клюшки меньше обычных, то, возможно, Вы исключили его из списка подозреваемых, руководствуясь сведениями, которыми не соблаговолили поделиться с читателями (если так, это нечестно).

Заметьте, кроме того, что тело лежало у седьмой лунки. Есть люди, для которых число «семь» полно смысла. Библия говорит нам, что семь — совершенное число. Семь дней в неделе, семь нот в гамме, семь звезд Большой Медведицы, семь костей в шее человека. Семь смертных грехов. Уверена, вам известно, что большинство людей, если предложить им выбрать число от 1 до 10, назовут семерку. По-моему, Вы совсем не брали это в расчет. А между тем это связано с психологией убийцы.

Не хочу сказать, что Вы пришли к неверному выводу, — просто были и другие перспективные линии расследования. Если бы я оставила тело на поле для гольфа, то только у девятой лунки. Догадайтесь почему (шутка).

Искренне Ваша,

Констанс Веллингтон.

P. S. Думаю, что в мини-гольфе мяч посылают в лунку одним ударом чаще, чем в обычном. Впрочем, я могу и ошибаться: никогда не играла, ни в тот ни в другой.

Собаки внизу взволновались: значит, Аддисон вернулась из студии. Рима сложила прочитанные письма обратно в коробку, непрочитанные оставила на постели, вымыла руки и спустилась вниз — брать свое первое интервью.

(3)

Туман стелился, как ковер, вокруг птичьей купальни образовалась лужа воды. Солнечные лучи, проходя через окно — то, что у фигового дерева, — падали на деревянный стол и на Римины руки. Рима чистила апельсин. Ничего нет лучше апельсина под лучами солнца. Аддисон соорудила себе сэндвич из остатков мяса и макала его в остатки супа. Волосы ее были растрепаны так, словно она все утро зарывалась в них руками, тщетно пытаясь отыскать mot juste. [55]

— Мне кажется, мы все сошли с ума, — сказала она. — Это какой-то общенациональный психоз.

Подразумевалось некое политическое событие. Рима не стала возражать, но не стала и подыгрывать.

— Скажите, а домик для «Ледяного города» — он в студии? — спросила она, не упоминая об отце, потому что именно об отце ей хотелось разузнать.

Эту тактику рекомендовал Максвелл Лейн. Двигайся к цели окольными путями, говорил он.

— Нет, он погиб при землетрясении, вместе с «Оставленной шляпой» и «Нашими последними тремя днями». Раздавлены книжным шкафом.

— Мне просто интересно знать, какое именно убийство там воспроизводилось. Помните самое первое — убийство свистящего человека?

Аддисон поглядела вверх. Сэндвич свалился на тарелку. Тр-тр-тр. Тр-тр-тр, — бил Стэнфорд хвостом о ножку стола.

— Вы основывались на реальном убийстве? — продолжила Рима, которой не нужны были подсказки Скорч, чтобы понять: ответа она не дождется; ей довелось прочитать немало интервью А. Б. Эрли.

Но Максвелл советовал задавать именно такие вопросы, на которые ты не ждешь ответа. Выводи из равновесия, говорил он.

— Может быть. Не исключено. Уже не помню. А почему ты спрашиваешь?

— Констанс Веллингтон. Кое-что в одном из ее писем навело меня на мысль, что похожее самоубийство случилось когда-то в Холи-Сити. Она могла рассказать вам. Рассказать Максвеллу. Но в Сети я ничего не нашла.

— Это письмо она отправила до или после того, как прочла «Ледяной город»?

— После. Но до того тоже могло быть что-то. Я еще не все ее письма просмотрела.

Аддисон откусила от сэндвича, прожевала, проглотила. Стэнфорд закрутил хвостом еще быстрее и заскулил — тихо, словно понимая всю бесполезность и безнадежность этого, но не умея остановиться.

— Констанс была странной птицей, — произнесла наконец Аддисон. — То есть, конечно, в Холи-Сити все были странными. А большинство из них к тому же еще и туповатыми. Но не Констанс. Тогда она была очень проницательной. Но все-таки ей плохо удавалось отделять факты от вымысла. Вряд ли можно полагаться на нее. Или на меня. — Аддисон постучала пальцем по лбу. — Второй закон термодинамики. Сегодня роль энтропии продемонстрирует мой собственный мозг. Гляди-ка! — Она внезапно вытянула руку над столом, показывая в окно. — Колибри!

Рима обернулась. Ветер шевелил листья смоковницы.

— Уже улетела, — вздохнула Аддисон. — Иногда мне удается восстановить что-нибудь. Вытащить на свет божий из-под напластований дерьма. Я скажу тебе, если у меня получится.

Она откусила еще кусок. Стэнфорд заскулил громче. Рима пинком предложила ему заткнуться. Стараясь не скулить, он весь задрожал от напряжения и в итоге заскулил опять.

Рима закончила чистить апельсин, разделила его на дольки и разложила их веером на тарелке. Максвелл Лейн рекомендовал, чтобы руки были заняты и вы казались из-за этого слегка рассеянными. Кроме того, утверждал он, люди говорят совсем по-разному, если смотреть на них и если не смотреть. Иногда требуется одно, иногда — другое.

Не прерывай молчания. Не будь именно тем, кто чувствует себя неловко, если повисла тишина. Сделай так, чтобы подозреваемый болтал о пустяках. Ты многое поймешь, когда узнаешь, почему одно событие повлекло за собой другое.

— У Райкера был сын, — сказала Аддисон, — от одной из первых жен. Билл Райкер. В войну он служил во флоте. С отцом они были не особенно близки. Как-то раз он объявился в одном из баров Сан-Хосе. Все кости переломаны, нос тоже. Полиция нашла его по кровавому следу. Билл сказал, что это сделали люди его отца, — тот будто бы пытался вернуть сына в Холи-Сити. Однако он не станет опознавать никого из нападавших. Если бы стал, сказал он, его бы убили… Если выяснится про какое-нибудь самоубийство в Холи-Сити, это меня ничуть не удивит. За ними еще и не такое числится. В двадцатых годах Райкера обвиняли в том, что он убил свою жену и уничтожил тело при помощи негашеной извести. Но это оказалось неправдой. Бывшие жены настолько не заботили его, что он даже не разводился с ними. А уж убивать…

Снаружи скрипнули ворота. Собаки устремились к кухонной двери, Беркли перепрыгнула через Стэнфорда, чтобы успеть первой. Рима поглядела в окно и за желтой листвой увидела Тильду с экологическими пакетами, полными съестного.

Аддисон направилась к плите поставить чайник.

— Билл Райкер в пятидесятых годах судился за землю, — сказала она. — Утверждал, что его отец совершенно некомпетентен и просто все потеряет. Так оно и вышло, но Билл все равно проиграл дело. Потом его будто бы видели в Сиэтле. Одно время я хотела с ним встретиться.

— С кем? — спросила Рима. — С отцом или с сыном?

— С сыном. С отцом я встречалась. «Верные сердца» — помнишь?

Максвеллу удалось бы незаметно для Аддисон взглянуть на ее лицо, но Рима не сумела вовремя совершить этот сложный и искусный маневр. Теперь ей была видна только спина Аддисон.

— Иногда я думаю про него. — Вспыхнуло пламя конфорки.

— Это вам было нужно для книги? — спросила Рима.

— Все, что делает писатель, нужно ему для книги. Каждый вздох.

вернуться

55

Нужное слово (фр.).

36

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org