Пользовательский поиск

Книга Познать женщину. Содержание - XXIX

Кол-во голосов: 0

Воцарилось долгое молчание. Уверенно и спокойно вел он машину в потоке фонарей и слепящих встречных фар, минуя транспортные развязки, перекрестки, хитроумные светофоры, придерживаясь среднего ряда, ощущая нервное напряжение водителей слева и справа.

— Видишь ли, — сказал он, — то, как дело обстоит сегодня… — И остановился, подыскивая слова, а она не мешала ему, но и не помогала.

Они снова молчали. Нета подумала, что водит он, как бреется: те же хладнокровие и четкость, с какими он ведет бритвой по щекам или тщательно обрабатывает ямочку на подбородке. С раннего детства ей нравилось усесться поближе на мраморной плите, в которую была вделана раковина в ванной, и наблюдать, как он бреется. Впрочем, Иврия выговаривала за это обоим.

— Что ты начал говорить… — она произнесла это без вопросительной интонации.

— Я хотел сказать, что, по разумению моему, все сводится к простой вещи: я уже не гожусь для таких дел. Ну, скажем, как пианист, у которого ревматизм поразил пальцы. Лучше остановиться вовремя.

— Чушь!

— Минутку. Дай объяснить. Эти… эти поездки, все эти дела… из них что-то получается, если вообще получается, когда ты сконцентрирован на все сто процентов. Не на девяносто девять. Как жонглер в цирке, подбрасывающий и ловящий тарелки. А я уже не способен так сконцентрироваться.

— По мне, оставайся. Или поезжай. Жаль только, что ты себя не видишь, когда, скажем, на кухонном балконе перекрываешь кран пустого газового баллона и открываешь кран полного: да ты самый сконцентрированный человек на свете!

— Нета, — сглотнул он вдруг и тут же переключился на четвертую скорость, пользуясь шансом вырваться из плотного потока машин, — ты еще не уловила, что происходит. Или мы, или они. Впрочем, неважно. Оставим эту тему.

— По мне…

А тем временем они уже подъехали к перекрестку Рамат-Лотан. Теплица Бардуго была закрыта. А может, несмотря на поздний час, еще работала. Она была освещена только наполовину. По профессиональной привычке Иоэль отметил, что дверь ее закрыта, но два автомобиля стоят с включенными фарами.

До самого дома они не обменялись ни словом. А когда они прибыли, Нета сказала:

— Вот чего терпеть не могу, так это манеру твоего друга поливать себя духами. Будто состарившаяся балерина.

А Иоэль заметил:

— Жаль. Прозевали мы программу новостей.

XXIX

Так вот осень и растворилась в зиме — почти без ощутимых перемен. Хотя Иоэль и был настороже, подстерегая каждый, даже самый незаметный признак, пытаясь уловить и отметить ту грань, когда один сезон переходит в другой. Ветер с моря оборвал на фруктовых деревьях последние коричневые листья. По ночам тель-авивские огни, отраженные в низких зимних облаках, казались каким-то радиоактивным свечением. Сарай с садовыми инструментами опустел, покинутый кошкой с котятами, однако временами случалось Иоэлю заметить кого-нибудь из них между мусорными бачками. Теперь ему уже не нужно было приносить им остатки курицы. Под вечер улица стояла пустынной и безлюдной, исхлестанная порывами ветра с дождем. Из палисадников и с лужаек и убрали садовую мебель или накрыли столы с перевернутыми на них стульями полиэтиленовой пленкой. По ночам дождь размеренно и равнодушно стучал в жалюзи, тоскливо барабанил по асбестовому козырьку над кухонным балконом. В двух местах в доме обнаружились признаки течи, но Иоэль не стал принимать экстренных мер, а предпочел позднее забраться по приставной лестнице на крышу и заменить шесть черепиц. Больше нигде не протекало. Пользуясь случаем, он поправил телевизионную антенну, и телевизор заработал лучше.

В начале ноября по протекции доктора Литвина мать его положили на обследование в больницу Тель-ха-Шомер. И было принято решение прооперировать ее, чтобы удалить из тела нечто маленькое, но совершенно лишнее. Главный врач отделения сказал Иоэлю, что речь не идет о сиюминутной угрозе, «хотя, конечно, в ее возрасте… вообще-то, каким бы ни был возраст, мы здесь гарантий не даем». Иоэль принял эти слова к сведению, не углубляясь в расспросы. И почти позавидовал матери, когда увидел ее через день-другой после операции — на белоснежной постели, в окружении цветов, коробок с конфетами, журналов и книг. Поместили мать в особую двухместную палату, и вторая кровать оставалась пустой.

В первые два дня Авигайль почти невозможно было оттащить от постели Лизы, кроме тех часов, когда, после занятий в школе ее подменяла Нета. Иоэль предоставил в полное распоряжение Авигайль автомобиль. И она, дав Нете всяческие распоряжения и наставления, уезжала домой, чтобы принять ванну, сменить белье и поспать два-три часа, а затем возвращалась в больницу и, отослав внучку домой, оставалась у постели Лизы до четырех утра. И снова отправлялась домой, отдыхала три часа, а к половине восьмого уже была в больнице.

Большую часть дня палату Лизы заполняли приятельницы по «Комитету помощи детям, попавшим в беду, и объединению «Открой свое сердце новым репатриантам». Даже сосед из дома напротив, уроженец Румынии, этот господин с необъятным задом, напоминавший Иоэлю перезрелый, начинающий подгнивать плод авокадо, явился с букетом цветов, склонившись, поцеловал ей руку и поговорил с ней на родном языке.

После перенесенной операции в лице его матери появился какой-то свет, словно у сельской святой на церковных фресках. Голова ее покоилась среди горы белоснежных подушек, и она, возлежащая на спине под накрахмаленной простыней, выглядела исполненной всепрощения и милосердия, готовой всех одарить добротой. Без устали расспрашивала явившихся навестить о здоровье и благополучии их самих, детей, родственников, соседей. И для всех находились у нее слова утешения, добрый совет. Она вела себя так, словно владела даром творить чудеса и правом раздавать амулеты и талисманы, благословлять пилигримов, пришедших ей поклониться.

Несколько раз и Иоэлю довелось присесть напротив матери на незанятой кровати. Рядом с дочерью или тещей, а иногда и между ними. Когда он спрашивал мать, как та себя чувствует, есть ли боли, не нужно ли чего, она отвечала лучистым взглядом и принималась с воодушевлением давать советы:

— Почему ты ничего не делаешь? Целыми днями ловишь мух. Будет лучше, если ты займешься каким-нибудь бизнесом. Господин Кранц так хочет, чтобы ты вступил в его дело. Я дам тебе немного денег. Покупай что-нибудь. Продавай. Встречайся с людьми. Иначе ты вскоре либо с ума сойдешь, либо ударишься в религию.

Иоэль успокаивал:

— Все будет в порядке. Главное, чтобы ты поскорее выздоровела.

На что Лиза отвечала:

— Не будет никакого порядка. Посмотри, на кого ты похож. Сидишь и занимаешься самоедством.

Почему-то ее последние слова пробудили в нем неясные опасения, и он заставил себя зайти к врачам в ординаторскую. Профессиональный навык помог ему без труда вытащить из них все, что он хотел узнать. Однако более всего ему хотелось бы знать, сколько в этой «повести» длится перерыв между «главами». И опытный врач, и его молодые коллеги упорно отвечали, что сказать что-либо определенное невозможно. Он пытался разными способами расшифровать недосказанное, но в конце концов поверил, что нет никакого заговора, затеянного с целью скрыть от него правду. Он поверил, что и в самом деле путь к достоверному знанию никому не ведом.

33

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org