Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Страница 11

Кол-во голосов: 0

— Мне бы хотелось, чтобы в прессе как можно скорее появились статьи о многих других аспектах деятельности Бабетты. К примеру, о ее поразительных успехах на ниве благотворительности.

— О помощи инвалидам и слабоумным, что ли?

— Ну, в том числе.

— Я так и знал, что всё это выйдет нам боком.

— Вы с Бабеттой пользуетесь огромным влиянием среди сторонников перемен на Ближнем Востоке, — мужественно продолжал Ник. — Ваши пожертвования, больница, ваша компания, которая великодушно, со значительными скидками, снабжает израильскую армию пакетами «Сайдуайндер» и кассетными бомбами, сборные дома для поселений на Западном берегу, Бабеттин «Концерт в защиту мира» в Иерусалиме.

— Мир! — фыркнул Макс. — Публика опять бросалась камнями — просто рок какой-то. Ну да, это был рок-концерт. — Вновь фыркнув от смеха, он принялся набивать и без того полный рот омарами с авокадо. — Хорошо сказано. Рок-концерт. А ведь до этого должен был додуматься ты. Ты же у нас мастак словами играть.

— Всемирно известная кинозвезда и певица, готовая подвергать себя опасности ради того, чтобы собрать арабов и евреев вместе…

— Они собрались вместе. И попытались убить друг друга.

— Куда важнее то, что концерт стал вехой… — в чем? — … в борьбе Бабетты за дело мира.

— Я бы не стал акцентировать внимание на этом концерте.

— Но…

— Ей нужен был концерт, а израильтяне — до лампочки. Мне пришлось заплатить этому поцу министру четверть миллиона вперед только за то…

— Макс!

— Про концерт забудь. Поверь мне на слово. Тебе совсем ни к чему, чтобы эти стервятники пронюхали про концерт.

Застекленные двери задребезжали от шума вертолета.

— Это один из ваших? — спросил Ник.

Макс вытер подбородок, на котором минут двадцать назад повисла капля эстрагонового майонеза, и раздраженно швырнул салфетку на стол. Это был один из немногих эффектных жестов, позволительных могущественным людям.

— Осточертели мне эти треклятые вертолетчики. Неужто, черт подери, в этой стране больше не осталось места для частной жизни? Всё, перебираюсь на остров, — объявил Макс.

— На остров? — переспросил Ник.

— Это тебя не касается. И никого не касается.

— Остров у берегов Панамы, — сказала Бабетта.

— Не рассказывай про остров. Господи, ты же обо всем рассказываешь! Потому мы, собственно, и влипли в эту историю. Что прикажешь сделать, удалить тебе язык хирургическим путем?

— Макс, — сказал Ник, — я не собираюсь никому рассказывать о твоем острове. Но какое сложится впечатление, если ты удалишься на какой-то остров и предоставишь Бабетте расхлебывать всю эту кашу?

— Она ведь эту кашу и заварила. Вот пускай и расхлебывает.

— Раньше островом владел шах Ирана, — сказала Бабетта. — А Макс купил его у шаха. Точнее, у жены. После того как он…

— Ты что, «Архитектурный справочник»? Заткнись.

— Макс, — сказал Ник, — ты не мог бы удрать куда-нибудь в другое место?

— А что ты имеешь против иранского шаха?

— Лично я — ничего, но…

— Послушай, я пятнадцать лет вел с иранским шахом торговые дела. Танкеры, нефть, икра, вертолеты, обмундирование для армии — лучшая военная форма в Юго-Западной Азии. Видел когда-нибудь фотографии его генералов?

Ник вздохнул:

— Они выглядели потрясающе, но…

— А первый большой торговый центр в Тегеране? Это я его построил. Иранский шах был благородным человеком. Может, не самым умным из мировых лидеров, с которыми мне доводилось встречаться, но с ним можно было иметь дело. А эти муллы? Попробуй, подкупи их бутылкой виски. Руку отрубят. А жаль. Прекрасная была страна. У меня было много друзей. Где-то они теперь? Трагедия. Мне даже говорить об этом больно.

— И все-таки я должна туда выбраться, — сказала Бабетта.

— В Иран? Тебя же там живьем съедят.

— Нет, на телевидение. Выбраться на телевидение. Это же просто смешно. Конни Чан, Барбара Уолтерз, Диана Сойер умоляют меня дать интервью. А я даже не могу им перезвонить? Какой в этом смысл? Мне нужно выступить по телевидению.

— Право же, я бы дождался окончания процесса, — сказал Ник.

— Адвокаты не велели давать интервью, — сказал Макс. — И ты не будешь их давать.

— Но я не стала бы говорить об этом деле. Я поговорила бы о Ближнем Востоке, о Киотских протоколах.

— Думаешь, им не терпится услышать твое мнение по поводу сектора Газа и автомобильных выхлопов? Может, хоть ты ей объяснишь? Они хотят поговорить с тобой о том, как ты ублажала президента.

— Ты никогда не принимал меня всерьез.

— Разве я не оплатил твой мирный концерт? Разве не плачу за услуги этих, как ты их там называешь — консультантов по ценным бумагам? — Макс повернулся к Нику. — Она, видишь ли, обзавелась консультантами по ценным бумагам. На мои деньги. Одна из них — лесбиянка.

— Никакая она не лесбиянка.

Макс закатил глаза.

— Не важно. Двести штук в год за троих. А знаешь, чем они занимаются? Читают газеты и составляют для нее «резюме», чтобы она усвоила разницу между Вест-Банком и банкоматом.

— Я дружу с самим Шимоном Пересом!

— Чудесно. Пригласи его к нам на ужин. А разве я не оплачиваю ее путешествия в Давос на моем самолете? Она, видишь ли, каждый год летает в Давос. Вещать! А потом возвращается и говорит, что мы должны выступать за освобождение слаборазвитых стран от уплаты долгов. Кому освобождение от долгов, а кому и оплата ее счетов.

— Прости! Прости за то, что я занимаюсь проблемами глобального потепления, голода и мира, пока ты скупаешь все поля для гольфа в Аризоне для султана Брунея.

— А где десерт? Я хочу десерт.

— Ты никогда не мог смириться с тем, что Кеннету Макманну небезразлично мое мнение о положении на Ближнем Востоке. Он ценил мой вклад.

— Вклад? Единственный вклад, который был ему нужен наедине с тобой, — это вложить свой…

— Молчал бы уж! Со своими-то эскорт-услугами. Знаешь, сколько он истратил за прошлый месяц по счетам «Американ Экспресс»? Я видела. Двадцать восемь тысяч долларов. Он переводит деньги в чеки «Американ Экспресс» и получает скидку. Ловко, да? Мистер Гениальный Финансист Международного Масштаба!

В такие моменты Ник начинал тосковать по тем не столь трудным временам, когда он выступал по телевидению с опровержением самых последних медицинских доказательств того, что курение вредит здоровью.

— Пожалуй, лучше я приду к вам через денек-другой с конкретными предложениями.

* * *

Перри Петтенгилл с Бойсом лежали в постели в Бойсовой квартире на Пятой авеню — в квартире с видом на Центральный парк, Нью-Джерси, Пенсильванию, Калифорнию и Тихий океан. На обоих ночных столиках горели ароматические свечи. Перри была в короткой кружевной ночной сорочке кремового цвета, без трусиков, и длинных, до бедер, чулках из натурального шелка. Ее тело источало легкий аромат духов «Произвол».

Узнав, что Бойс будет защищать Бет Макманн, Перри пришла в восторг, но потом ее стали терзать сомнения. Бет Макманн — бесспорно, женщина привлекательная. Они с Бойсом были обручены. Давным-давно, правда, но все же…

Поэтому вечером, после записи программы «Судейский молоток», Перри сразу вернулась в квартиру Бойса, чтобы успеть как следует подготовиться к его прилету последним рейсом из Вашингтона. Уже давно был готов ужин — его любимые linguine alia vongole, с крошечными моллюсками, которых еще утром, ни свет ни заря, купил Фун, Бойсов дворецкий-повар-консьерж, — с бокалом охлажденного, бодрящего «Орвьенто». Бойс позволял себе один бокал вина за вечер, а когда вел дело в суде — не пил ни капли.

Звучал компакт-диск Билли Холидей, за окном расточительно сверкал огнями Манхэттен. За ужином Перри сбросила туфлю, погладила Бойса по лодыжке пальцами затянутой в чулок ноги и замурлыкала по-кошачьи, намекая, что им давно пора в кроватку. Потом — ненавязчивые ласки по дороге в спальню, где уже горели свечи и была разобрана постель — батут Эроса, обиталище блаженства.

11

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org