Пользовательский поиск

Книга Ужиный угол. Страница 9

Кол-во голосов: 0

– Помнишь у Тарковского, в лесу княжьи слуги зодчих слепили, и те плутали, плутали! – вспомнил Молотков. Он глубоко затянулся. – Иногда мне кажется, Коля, что вот он свет мелькнул! Ан, нет! Ходим по кругу в трех соснах! И выхода нет! А он тут, свет, – ткнул пальцем в грудь Леня, – у каждого за семью печатями. За этим светом только и осталось идти! Все глубже и глубже, каждый в себя! – Он поискал глазами Дениса, но мать позвала мальчика в дом от вечерней прохлады. Тогда Леня взъерошил загривок Фили. Пес лохматым хвостом разметал пыль.

– Ты что как с цепи сегодня? – спросил пилот. – Василича обидел!

Молотков вздохнул.

– Ладно, Коль, бывай! – Сосед решительно поднялся. Он мгновение постоял у калитки, и задзинькал – Кузнецов слышал – по проселку застежками сандалий.

К вечеру следующего дня Филя осатанел: заунывно выл, норовил перемахнуть забор. Со стороны хутора Молоткова потянуло дымком: Наталья и Денис разглядели над лесом зарницу костра.

Отправились к Лене. Филя забегал вперед, и торопил лаем. Тут, слепя фарами, грунтовку на изгибе преградил «козел». Пес бешено кидался передними лапами на дверь водителя. Пилот за ошейник оттащил собаку.

– Ты чего здесь, Миронов?

Из мрака раздался надтреснутый голос егеря:

– Молоток сгорел! Самого нет. Думал у вас. – Он развернул «Уаз» и дорогой рассказал, как уговаривался с Леней рыбачить. – Хотел уточнить день. А тут!

– А че ночью-то? – неприязненно спросил Кузнецов. Миронов молчал.

Филя серым пятном метнулся из-за машины в черную бездну поля к багровым, словно налитым кровью головешкам. Наталья и Денис сделали к пожару шаг, другой, и стали. Идти было некуда. Дом, сарай, постройки дотлевали в жарких всполохах. Белели куры, как бумага, разметанная ветром. Пилот кликнул Филю. Пес отозвался от опушки лаем, а через миг был рядом. В рубиновых глазах Фили устало плясал огонь, шерсть мерцала траурными переливами. Зверь напоминал демона преисподней. Егеря изумила легкость, с какой пилот ориентировался в темноте. Сообразил: «Ему свет не нужен!»

Взяв овчарку за ошейник, Кузнецов исчез в ночи. Предчувствие беды обостряло ощущения.

От заимки залихватски свистнули и «Уаз» поскакал по ухабам.

В лучах фар сгорбилась фигура пилота, словно лесина легла на плечи. Он угрюмо курил. В его длинной тени ничком лежал человек, с головой укрытый брезентовой курткой. Филя жалобно повизгивал, и обнюхивал тело.

– Наташ, стойте у машины. Следы! – крикнул пилот, и позвал. – Миронов! – Пес ощетинился, но Кузнецов унял собаку. Он нащупал и сдернул куртку. Егерь задохнулся: Леня, словно с разбегу наткнулся на литовку – полотно через живот вышло у позвоночника. Несчастный умер не сразу: рука вцепилась в древко, будто Леня в агонии выдергивал смертельную занозу.

– Кто они? – спросил Кузнецов.

– Не знаю, – пробормотал Миронов. Фуражка сползла ему на затылок. Лицо взмокло от страха. Узкие плечи и голова мелко тряслись. Он попятился от рук Кузнецова, испачканных кровью и землей.

– Видишь, – сказал тот, – полотно в земле. Значит, Леня лежал на спине, когда его ударили. Либо упал на спину уже с косой.

– Не знаю, Николай Иванович! Я их никого не знаю! – забормотал Миронов. Ему все казалось кошмаром: мертвец, ужасная рана, слепой мужик с окровавленными руками, и свирепый пес. Егерь всхлипнул. – Меня попросили показать, где он живет! Где ты живешь. Все на одну морду… – он забормотал о бандитском прошлом градоначальника; о том, что никто не думал, что так повернется: ни Слепцов, ни Кондратьев… Кузнецов ткнул его локтем.

– Не скули. Где они?

– У меня. Трое их! – полушепотом затараторил Миронов. – Приехали утром. Проверить стройку. Бухнули вместе. Потом, они к озеру, а я к вам. Предупредить! А я с Ленькиной дочкой играл! Он про звезды… – Из горла Миронова вырвался звук, среднее между вздохом и бульканьем.

– Отвези моих к Степанову. И звони ментам. Мы с Филей покараулим. Плесни на руки из твоей фляги.

– Николай Иванович, – зашептал егерь, поливая, – тебе б поберечься. Завтра сам приедет. В домик охотника. Эти думали и к тебе. Может, уже там.

Кузнецов подошел к своим. Овал щеки Наташи золотил свет фар.

– Кузя, уедем к маме! – она взяла его руку. – Влажная…

Незримое пространство вокруг пилота окрасилось в ядовито-оранжевый цвет: в его представлении – цвет опасности. Он ощущал, как насторожился мир, искаженный ядовитым оттенком беды.

– Не геройствуй! – сказала жена. – Не мучай меня! Я боюсь за Дыню! За тебя!

Пилот провел по волосам сына.

– Миронов отвезет вас…

– Я с ним не поеду! – отрезала Наталья.

– Хорошо, – сказал Кузнецов, – возьмем документы, и к Андрею. Там решим. Обойдется, – пилот кивнул на бархатно-черное небо, принаряженное грустно мерцавшими звездами, – он юродивых любит!

Ехали медленно и тихо. Кузнецов, остерегаясь, что псу не хватит выдержки, усадил его в машину. Высунув морду в окно, Филя заурчал.

– Где мы, Таш? – спросил Кузнецов.

– У опушки.

– Выключи фары и затаись! – приказал пилот егерю.

Наталья вцепилась в руку мужа.

– Потом! – Он мягко освободился, и, взяв собаку за ошейник, вошел в лес.

Бурая полоса заката очертила непроницаемый зубчатый горизонт.

Пилот и собака через чащу зашли с подветренной стороны. Потянуло запахом теплого мотора. Филя ощетинился. Офицер коленом ткнул пса, и тот виновато вильнула хвостом. На заднем дворе Кузнецов нащупал и осторожно снял бельевую веревку. Со второй попытки он пращей запутал провода, и несколько раз рванул. «Крадись!» Филя неслышно повел к дому.

Гостей было трое. Не таились: входная дверь нараспашку. Воняло бензином: на крыльце Кузнецов едва не споткнулся о канистру. Гости обшарили дом: потрошили хлам – на полу валялся стоптанный валенок.

Пилот расправился с ними на ощупь, как колол дрова. Первого угадал в сенях по сопению – гость был выше на голову – и уложил наотмашь лопатой. Второй на шум вхолостую защелкал включателем и матюгнулся. Филя опрокинул его и прокусил руки. Тот взвизгнул, и затих под черенком.

Третий со двора опасливо кликнул подельников. Подождал. Филя не выдержал и рявкнул. На лай тумкнул выстрел, и разлетелось оконное стекло.

– Тише, балда! – Николай Иванович отступил за чугунное тело «Яны». Филя затаился рядом. Шум ветра мешал Кузнецову слушать, но мешал слышать и его. Одними губами он приказал собаке: «Крадись». И Филя растворился во мраке. Пилот нашарил в углу карабин, сквозняком метнулся через сени, мимо уборной и клетей, и замер у грубо сколоченной двери. Он ощутил ознобный страх чужого по ту сторону. Тогда крикнул и угадал. Рычание зверя поглотило истеричный матюг. Тумкнул выстрел. Пилот сбил дверь. Но карабин вырвали из рук.

– Убери собаку! – услышал он голос егеря.

Один очнулся связанный, животом на наклонной доске и неудобно ногами вверх. В тесном коробе пахло сырой картошкой и мышами. Он натужно позвал. Ему хрипом отозвался подельник

Третий разлепил окровавленные веки и в рдяном свете керосинки под абажуром увидел коренастого мужика в овечьей безрукавке, в кирзовых сапогах и с черной повязкой на глазах. Мужик, выставив подбородок, будто зачарованный, укладывал в пакет бумаги. В углу шевелился белый мешок – возилась женщина.

– А ты чего влез? – спросил слепой.

– Ты бы его прибил! – ответил надтреснутый голос. Бандит узнал егеря. «Сука!» Он пошевелился. Но услышал над ухом рычание собаки и замер.

– А теперь что? – спросил егерь.

На войне Кузнецову случалось перевозить пленных: многие из них были убеждены, что воюют за кровное, и пилот по-своему понимал их. Здесь же он, словно, ладонью угодил в слизь, а утереться нечем.

– Ты, за что человека убил? – спросил он. – Филя, фу!

– Случайно. Поучить хотели. А он за косу! – прошепелявил бандит разбитыми деснами и закашлялся. – Бабла за участок срубил, а не съезжает, крыса!

– Кто срубил? – не понял Кузнецов. Наталья, Миронов и Денис переглянулись.

9

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org