Пользовательский поиск

Книга Клиника «Амнезия». Переводчик: Бушуев А. В.. Страница 16

Кол-во голосов: 0

Быки, вернее, бычки были маленькими. Профессиональный тореро справился бы с ними без труда. Но индейцы – это вам не тореро: пьяные крестьяне в резиновых сапогах, опасно скользивших по раскисшей от недавнего дождя земле.

Как и следовало ожидать, зрители пришли в воодушевление. Они принялись криками подбадривать нетрезвых смельчаков, откровенно потешаясь над теми из них, кто совершал неловкие движения. Надо сказать, со стороны все это, действительно смотрелось ужасно смешно. Никто не собирался убивать быков, задача состояла лишь в том, чтобы поддразнивать животных и убегать от них.

Ты знаешь, как это должно делаться. Настоящий тореро вешает на шпагу мулету, за которой начинает гоняться бык. Те парни просто изображали из себя тореадоров: бегали во всему загону, размахивая замызганными пончо. Затем выскакивали за ограждение, чтобы получить одобрительные хлопки по плечу от своих товарищей, попытаться произвести впечатление на девушек и потащить их за собой в хижину, чтобы потрахаться.

Отец в душе любил подобные индейские праздники. Вот и в тот раз он то и дело, пританцовывая в такт музыке, прикладывался к кувшину с чичей. Когда на него накатывало такое веселое настроение – или, иными словами, когда это его устраивало, – отец сбрасывал привычную маску, говорил, как это здорово быть эквадорцем, потому что любой житель этой страны вобрал в себя лучшее как из Старого Света, так и из Нового. Утонченность европейцев и духовность индейцев и тому подобное. Однако в тот день его разозлило то, как крестьяне обращались с быками, изображая из себя тореадоров.

Бык, которого они дразнили, был белым, мне это врезалось в память. Как я уже сказал, это были молодые бычки, очень боязливые. Неудивительно, что они от испуга начали набрасываться на парней, забравшихся к ним в загон. В общем, там царила полная неразбериха.

Постепенно начало смеркаться, и это тоже не шло на пользу делу. Люди стали то и дело поскальзываться. Одного парня, упавшего на землю, чуть не растоптал бык. Он еле успел убрать в сторону голову и чудом избежал копыт разъяренного животного. Толпа начала терять интерес и понемногу расходиться. Отцу не было никакой необходимости демонстрировать свое геройство.

– Эти люди творят неведомо что, – заявил он. – Это самое настоящее оскорбление лучших традиций корриды. Я покажу им, как ведет себя настоящий тореро.

И дернул же его черт объявить всем, что он хочет следующим войти в загон.

Давай сделаем еще перерыв и вернемся к текиле.

Твоя очередь.

Давай залпом!

Так на чем я остановился?

Ах да.

– Выпьем за форастеро! – сказали индейцы. Этим словом они называют любого чужака. – Форастеро покажет нам, как правильно обращаться с быками. Налейте ему еще.

Мать начала нервничать, однако виду не подавала и улыбалась. Она ни на секунду не могла представать себе, что отец способен решиться на подобное безрассудство. Не иначе как чича отбила у него ум.

Словно этого было мало, индейцы поднесли к его губам бутылку и влили в горло очередную дозу деревенского пойла. Отец даже поперхнулся и закашлялся.

– Это ему для храбрости, – сказали они, похлопали его по спине и толкнули в загон.

Отец решительно шагнул вперед. Бычок, которого крестьяне дразнили до этого, явно устал, и возле него смело отплясывали пять-шесть человек. Но какой-то молодой индеец – мне показалось, что на плантации он был за главного – сказал:

– Нет, нет, этот не подойдет. Мы лучше дадим великому тореро более достойного противника. Пусть это будет животное, приличествующее речам достопочтенного сеньора!

После этого усталого белого бычка загнали в стойло.

Я помню, что, наблюдая за этим, подумал: «Черт возьми, этого белого папа мог бы хорошо видеть в темноте». Дело в том, что уже начало смеркаться.

Трое или четверо крестьян ненадолго вошли в загон и принялись совещаться, выбирая подходящего, по их мнению, быка. Наконец они пришли к согласию и стали выталкивать из стойла более крупное и сильное животное темной масти. Я еле сдержался, чтобы не крикнуть, что это несправедливо, однако отца уже было не остановить, и мне не захотелось смущать его.

Отец стоял в центре загона. Его щегольские туфли и брюки были перепачканы грязью. Выглядел он нелепо, однако изо всех сил старался изобразить из себя истинного тореро. Толпа это поняла и принялась криками подбадривать его, а отец тем временем выполнял разминочные движения, как делают профессиональные тореро. Со стороны это смотрелось довольно комично.

Бык упирался. Индейцы выталкивали его, но он продолжал упорствовать и не хотел выходить в загон. Отец осмелел и даже крикнул тому самому индейцу, который поддразнил его, спровоцировав на необдуманный поступок.

– Похоже, мой друг, твой бык понимает, что ему лучше поостеречься меня! – заявил он.

– Ты еще ответишь за эти слова, форастеро! – отозвался индеец. Затем, прямо у меня на глазах, он приблизился к быку и прижал горящий кончик сигары к ноге животного.

Бык взревел и пулей вылетел в загон, яростно взрывая копытами землю. У меня до сих пор сохранилась голубая футболка, которая была на мне в тот день. Я не ношу ее, потому что она давно стала мне мала. На ней по сей день видны не только капельки засохшей крови, но и пятна грязи, той самой, что летела из-под копыт быка, когда тот ринулся прямо на моего отца.

То мгновение ярко запечатлелось в моей памяти: опущенные вниз рога, взлетающие в воздух комья земли, тусклый свет фонариков, звуки оркестра, свалившийся без чувств прямо передо мной мертвецки пьяный индеец, который от выпитого не удержался на ногах.

Должен признаться, что отец держался неплохо, даже сделал несколько правильных, точных движений. Начал он с эффектных поз: картинно встав на колено и отвернувшись от быка, обратил лицо к толпе.

Затем мать заметила, что какие-то дети балуются возле нашей машины, и попросила меня сходить и убедиться, заперты ли дверцы. Кроме того, возле автомобиля толкалось множество пьяных.

Я вопрошающе посмотрел на нее.

– С ним все будет в порядке, – угадав мой немой вопрос, ответила она. – Быстренько сходи и проверь машину. Отец через секунду освободится и вернется ко мне. Представь себе, как он разозлится, когда узнает, что кто-то забрался в нашу машину. Не волнуйся, Фаби. Ты посмотри на него, он держится молодцом.

С этими словами она поцеловала меня в лоб. Я прошел шагов, наверное, десять или двенадцать, и тут толпа взорвалась радостными воплями, которые в следующее мгновение резко оборвались. Затем наступившую тишину прервал пронзительный женский крик. Я развернулся и со всех ног бросился назад к загону, но толпа уже смолкла.

Я не сразу увидел, что произошло, потому что к тому времени стало совсем темно, а вокруг ограды загона стояло слишком много людей.

Отец как тряпичная кукла повис высоко над землей на рогах быка, пронзивших ему грудную клетку. При каждом вдохе из его груди, булькая, пузырилась кровь, словно он шел ко дну. В принципе так оно и было – отец захлебывался собственной кровью.

Передай мне бутылку. Выпьешь еще?

Расслабься.

Так вот. Все тогда вышло из-под контроля. Мать просто обезумела. Она то кричала на того индейца, который подначивал моего отца, то пыталась зажать рану на груди несчастного, чтобы остановить кровотечение, и умоляла людей вызвать «скорую помощь». Бык разъярился еще сильнее и злобно набрасывался на ограду. Лишь нескольким пастухам-гаучо, вскочившим на лошадей, удалось загнать его в стойло, и поэтому больше никто не пострадал от его рогов и копыт. Я до сих пор помню, как какой-то человек впал в истерику, опасаясь, что разъяренное животное может наброситься на его стоявший неподалеку красный автомобиль.

Что делал я?

Подожди минутку. Извини. Я сейчас вернусь…

…Что-то плохо пошла последняя рюмка.

Вот теперь мне полегче.

Я вошел внутрь загона, приблизился к матери и опустился на колени, чтобы помочь ей держать отца. Я прикоснулся к его груди. Он улыбнулся и, подмигнув мне, сказал:

16

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org