Пользовательский поиск

Книга Кроваво-красный снег. Записки пулеметчика Вермахта. Переводчик - Бушуев А. В.. Содержание - Глава 15. СТЕРВЯТНИКИ НАД НЕММЕРСДОРФОМ

Кол-во голосов: 0

— На этот раз, приятель, тебе досталось по полной программе, — говорит он, обнажая большую открытую рану на предплечье, а затем обнаруживает в груди два небольших осколка. — Особенно мне не нравится твоя рука. Одно хорошо: судя по всему, кость не задета.

Он занимается моими ранами: вынимает из грудины осколки — они засели под кожей, — затем туго прибинтовывает к телу правую руку и говорит отеческим тоном:

— А теперь живо на сборный пункт. Там тебе подыщут лангет и отправят домой. Если считать царапины, то это, если не ошибаюсь, твое шестое ранение, — добавляет он в шутку. — Правда, должен тебя огорчить, золотой значок за ранение, в отличие от Рыцарского креста, не украшен бриллиантами.

Вскоре врач куда-то уходит: поступило еще двое раненых. Я тем временем прошу его написать пару слов для Фрица Хаманна, который лежит со своим легким пулеметом где-то в поле перед деревней, и неизвестно, встретимся ли мы с ним еще. Поскольку меня увозят в тыл, Фриц в нашей части последний из тех, кто служил в ней, начиная с 1943 года. До самого окончания войны мы так больше и не встретились.

8 августа. На сборном пункте, как и сказал главврач, мне подыскивают лангет, чтобы полностью обездвижить мою раненую руку. Осколок пока еще остается на месте: его извлекут после того, как в тыловом госпитале будет сделан рентгеновский снимок, потому что, судя по всему, он крепко засел в кости. Лишь в санитарном поезде до меня постепенно начинает доходить, что мне крупно повезло. Вот только надолго ли? Как бы то ни было, в самом начале мне в госпитале наверняка понравится. Рана ужасно болит, но что эта боль по сравнению с тем адом, из которого я чудом выбрался?

Санитарный поезд везет большинство раненых до Гротткау, небольшой деревушки в Верхней Силезии. Там нас выгружают из вагонов и везут в сияющий чистотой военный госпиталь.

Глава 15. СТЕРВЯТНИКИ НАД НЕММЕРСДОРФОМ

30 августа. Пребывание в Гротткау, которое началось 9 августа, стало периодом моего выздоровления. После того, как мне из правого предплечья извлекли осколок длиной в пять сантиметров, рана зажила довольно быстро. Вместо неудобного гипса я просто ношу больную руку на перевязи. Вместе с раненым фельдфебелем из другой армейской части мы совершаем вылазки в расположенные в городке питейные заведения. Иногда нам даже удается выпить настоящего, а не эрзац-пива. Остальное время я либо играю в карты, либо читаю.

Пока я лежал в госпитале, ко мне приезжала мать. Я передал ей мои записки, которые делал с момента окончания моего отпуска, пока мы воевали в Румынии. Мать привезла мне табака и сигарет, что весьма кстати, потому что курю я много, а наш паек, в том, что касается, табака, интенданты постоянно урезают.

4 сентября. Сегодня я во второй раз еду в специальную роту для выздоравливающих в Инстербурге. Из-за тяжелой обстановки на фронте никакой отпуск как для перенесшего ранения мне не полагается. Слава богу, рана не беспокоит меня, от нее остался лишь красный круглый шрам, размером в два раза больше циферблата наручных часов. Я никого не знаю в палате в казарме, где мне выделили койку, однако, если верить тому, что говорит один обер-ефрейтор, там по идее должны быть еще несколько солдат из 1-го эскадрона нашего полка. Что ж, оказывается, они здесь действительно есть, но я с ними не знаком. Так много новых людей прошло за последнее время через нашу часть! Некоторые успели побыть в наших рядах всего несколько дней, а потом кто-то погиб, а кто-то получил ранение.

Спустя несколько дней, к моему великому удивлению, я встречаю человека, которого уже давно считал мертвым. Это коротышка Шредер, который в январе 1944 у меня на глазах, сидя в нашем окопе, получил в голову снайперскую пулю. Ни фельдшер, ни я тогда не думали, что он выживет. Правда, несмотря на все наши сомнения, фельдшер настоял на том, чтобы его отправили в госпиталь. Хотя Шредер за это время заметно поправился, а вокруг левого уха у него шрам размером с суповую тарелку, я моментально его узнаю.

Мы оба обрадованы нашей встрече. Шредер рассказывает мне, что после того, как его ранило, он пришел в себя лишь в тыловом госпитале. Выздоровление заняло долгое время, но врачам удалось спасти ему жизнь. Что само по себе сродни чуду, если учесть, что дырка у него в голове размером с кулак, от виска и до уха. Сейчас он переведен в отделение для выздоравливающих и ждет выписки.

До того как Шредера выписали, я провел в его обществе не один час. Пока мы вспоминали с ним бои на никопольском плацдарме, мне постоянно приходила в голову Катя. Мы всегда считали ее чем-то вроде нашего ангела-хранителя. Интересно, осталась ли она в живых, когда пришли русские? Для Шредера война уже окончена, хотя он и заплатил за это немалую цену. И теперь до конца жизни его ждут немалые трудности — частичная глухота, нарушение зрения, приступы головокружения.

8 октября. Впрочем, встретил я не только одного Шредера, но и нашего обера. После седьмого ранения его перевели командовать учебной ротой, в которой он до сих пор служит. Думаю, что и там он честно выполнял свой долг, ведь он привык находиться на передовой. Хотя я никогда не стремился стать командиром, обер добился, чтобы меня направили в ту же роту инструктором новобранцев.

9 октября. Готовить к службе на передовой нам предстоит разношерстный сброд — немолодых этнических немцев из стран Восточной Европы, многие из которых были основными кормильцами в семье, и моряков, которых из-за нехватки кораблей решено переделать в пехотинцев. Дисциплины бывшим флотским явно недостает; часть из них многие годы прослужили в морской пехоте. По этой причине к ним в качестве инструкторов приставили ветеранов-орденоносцев, потому что они единственные из нас, кого моряки уважают. Но даже таким инструкторам с ними нелегко, приходится то и дело повышать голос, чтобы только быть услышанными.

10 октября. Русские подошли еще ближе. Говорят, что они уже заняли северный берег реки Мемель. Поговаривают также, что нашу учебную роту перебросят в Польшу, по крайней мере, в ту ее часть, которая еще незанята русскими.

16 октября. Враг наступает со стороны Литвы танковыми частями при поддержке боевой авиации. Во многих местах вдоль линии фронта ему удалось прорваться далеко вперед. Наша рота приведена в состояние повышенной боеготовности, нам выдали свежие боеприпасы. С трудом верится, что игра в войну окончена и впереди нас ждут настоящие, а не инсценированные бои.

Но такова реальность. Вражеский сапог вот-вот вступит на землю нашей родины. Какой позор для нас, тех, у кого в руках оружие.

21 октября. Предполагается, что русские углубились на нашу территорию на десять километров к юго-западу от Гумбиннена, а на западе дошли до небольшого городка Неммерсдорфа, что на реке Ангерапп. В нашей роте царит неразбериха. Машины с офицерами носятся туда-сюда, повсюду раздаются самые разные приказы. К нам то и дело приезжают допотопные грузовики с дровяными генераторами. В их кузовах — новобранцы, еще не прошедшие курс боевой подготовки. До сих пор эту технику использовали лишь на подсобных работах. И вот теперь нас сажают на эти колымаги, и мы вынуждены в тесноте сидеть на полу среди ящиков с боеприпасами и мешками дров.

Не успеваем мы отъехать на несколько километров, как застреваем в пробке. Дорога забита беженцами, их повозками и лошадьми, и мы вынуждены искать окольный путь через леса и поля, чтобы прибыть в пункт назначения неподалеку от Неммерсдорфа. Во второй половине дня мы слезаем с наших грузовиков и движемся дальше пешком по обочинам с обеих сторон дороги. Что удивительно, здесь тихо, никаких взрывов, никакой перестрелки. Увы, эта тишина длится недолго, вскоре ее нарушает огонь башенных орудий вражеских танков. Судя по всему, неприятель стоит всего в двух километрах от нас и ведет обстрел дороги. Мы все как по команде за неимением другого укрытия бросаемся в придорожную канаву.

58

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org