Пользовательский поиск

Книга Небесный суд. Переводчик: Бушуев А. В.. Страница 67

Кол-во голосов: 0

Хоггстон оглядел камеру. Голые стены, одни лишь отражающие пластины, перемещающие шум по всей темнице. Звук танцующих дьяволов.

Инспектор Резон снял повязку с глаз пленника. Тот медленно обвел взглядом окружающее пространство и посмотрел на Хоггстона и инспектора. Взгляд у него был безумный и рассеянный. Как будто реальность раскололась на бесчисленное количество частей, и в камере он видит то, чего не в состоянии узреть другие люди. В том числе и вещи, которые он может отодвинуть в сторону, чтобы дать место двум новоявленным гостям.

— Каким именем ты пользуешься сегодня? Гаррет или Тейт?

Пленник промычал нечто невнятное.

— Должно быть, ему трудно выбрать что-то определенное, — ответил инспектор Резон. — Ты четырнадцать лет был Гарретом. Однако согласно архивным данным и анализу крови ты — Тейт. Гаррет — не слишком уважаемая личность, верно? Внешне он, может, и производил благопристойное впечатление, но я предлагаю вспомнить найденные у тебя ящики с похабными картинками, которыми ты торговал. Уже за одно это тебя можно на пару лет упечь за решетку. Так что назови джентльмену свое имя.

— Тейт, — ответил узник. — Я — Тейт.

— Но мистер Тейт — главарь горняцкого союза, — возразил инспектор. — Человек из газовых месторождений. Как же ты мог стать другим?

— Просто взял чужое имя. Гаррет умер во время голода, но об этом никто не знал.

— В этом-то и проблема, — ответил Резон. — Дело в том, что Тейта до сих пор разыскивают за создания союза горняков в годы карлистского восстания. Гаррет получит два года заключения в Боунгейте, а вот Тейт — Тейту светит виселица, понимаешь?

— Тейт. Я — Тейт.

— Отлично, — похвалил заключенного инспектор. — По правде говоря, Тейт, меня мало занимают твои политические интересы и то, чем ты раньше занимался. Вздумай я арестовать того, кто во время восстания запихнул запал в бутылку джина, у меня здесь перед Хэм-Ярдом уже давно бы выстроилась очередь торговых воротил, которые бы жаловались на нехватку рабочих рук. Но меня, признаться, беспокоит тайный склад в подвале твоей типографии. И свежие экземпляры газеты «Общество и общее дело», перевязанные в пачки и подготовленные к раздаче. И как только тебе удается находить покупателей этого барахла?

— Пожалуйста, дайте мне поспать! Умоляю вас, я безумно хочу спать!

— Тогда скажи мне, парень, то, что я добиваюсь от тебя, только и всего, — ответил Хоггстон. — Чтобы мы с чистой душой могли перевести тебя в камеру, где есть койка. Расскажи мне об уличных беспорядках. Ты ведь с друзьями был в доках, когда на берегах Гэмблфлауэрса началось черт знает что?

— Не мы, — ответил узник. — Это были не мы.

— Но ведь подстрекатели называют себя карлистами.

— Я не принимаю таких в свою организацию, — ответил узник. — Они другие.

— И в чем же их отличие?

— В их настойчивости. Они давят на тех, кто состоит в их рядах. Творят безумные вещи, что-то вроде колдовства. Люди быстро подпадают под их влияние.

— Я давно уже сделал для себя вывод, что самые сильные идеи подобны колдовству, — сказал Хоггстон. — Кто организаторы? Где собирается их комитет?

— Они жестокие, — произнес узник. — Они убивают нас. Они убивают своих же.

— Он сам не знает, кто они, — возразил инспектор Резон. — Даже шум оказался бессилен вытащить из него эти сведения.

— Не могли же эти хорошо организованные парни возникнуть из ниоткуда, — предположил Хоггстон. — Тейт, ты, может быть, и не знаком с новым карлистским движением, но один из твоих людей все-таки должен знать, откуда исходит эта революционная зараза.

Тейт болезненно застонал.

— Назови ему имя, Тейт, — посоветовал инспектор Резон. — Скажи этому джентльмену имя, которое ты мне выдал. Скажи ему, куда поступали твои деньги, и кого ты финансировал.

Тейт покачал головой.

— Черт тебя подери, парень, мне нужно имя! — рявкнул Хоггстон.

— Ты вытерпел три дня шума, — напомнил несчастному узнику инспектор. — Я видел, как настоящим мужчинам удавалось выстоять пять дней, иногда даже неделю, но потом и они не выдерживали. Хочешь проверить, настоящий ли ты мужчина, Тейт?

— Карл. Бен Карл! — Это имя Тейт-Гаррет произнес как молитву. — Он знает о новых революционерах.

— Блудный сын Миддлстила? О Великий Круг, а я-то думал, что он давно мертв, — сообщил Хоггстон. — Где же он прятался все эти годы?

— Ну, не зря я вас сюда пригласил? — повернулся Резон к Первому Стражу.

Тейт заплакал, устыдившись той легкости, с какой далось ему предательское признание.

— Я видел его только раз, на митинге. Он тоже сильно напуган. За ним охотятся эти новые.

Первый Страж повернулся к инспектору.

— Ты ему веришь?

— Верю, он здесь вот уже три дня.

— Не сводите с него глаз! — распорядился Хоггстон. — Постоянно, день и ночь. Черт бы побрал этого Бенджамина Карла! Вот уж не думал, что придется заниматься каким-то жалким философом. Сейчас он, должно быть, впал в старческий маразм, и все равно отравляет нам существование.

Резон кивнул на Тейта-Гаррета.

— Отправить его в магистрат? Тогда для него точно подготовят эшафот.

— Я вижу перед собой лишь старого придурка, который бросил печатать одну похабщину и тут же взялся за выпуск другой. Надо осудить Гаррета, а не Тейта. Сделай это тихо и отправь его в мой район. Я попрошу, чтобы его оставили в живых и выслали в колонии.

— Спать! — простонал Тейт.

Инспектор посмотрел на циферблат карманных часов.

— Сегодня вечером тебя избавят от этих видений, и ты сможешь проспать несколько дней подряд.

— «Это будут первые дни более справедливой жизни», — процитировал Хоггстон строчку из предисловия к «Обществу и общему делу».

Инспектор Резон позвал тюремщиков и приказал им сиять с Тейта цепи.

— Бен Карл, — произнес Хоггстон, перекатывая во рту эти два слова, как будто смакуя их. — Бен Карл. Я думал, что ты уже давно мертв.

— Я купил все, что ты написал в своем списке, — сообщил Аунбар.

— Отлично, — похвалил мальчишку-крабианца Бинчи, беря у него корзинку с едой. Сунув руку в карман, он извлек из него монетку в три пенса. — Как там дела у Джерпса?

— Огромная очередь, как всегда. — Пестрые подростковые пятнышки на бронированном черепе мальчишки сверкнули в ярком солнечном свете коридора. — Угорь в желе был свежим на вид, так что я купил для тебя порцию.

Бинчи улыбнулся.

— Славно. Значит, ужин у меня есть.

— Моя мама интересуется, как поживает демсон Би, — произнес Аунбар.

— Передай от меня спасибо твоей матушке.

— У тебя опять нет времени поучить меня обращению с карточками? — поинтересовался мальчик.

В отличие от большинства мальчишек Шелл-Тауна, которые бегали по улицам и швыряли комьями грязи в тех, кто обижался на их проказы, Аунбар на глаз мог определить ошибку в строчке Простачка, а узоры перфорированных карточек читал как прирожденный механик.

Бинчи посмотрел на старинные часы, купленные в свое время еще его дедом.

— Нет, не сегодня, тебе лучше поторопиться домой. Учеба от нас никуда не уйдет. Ведь всегда остается завтра.

— Тогда в день Круга, — с явным разочарованием в голосе произнес юный крабианец. В следующее мгновение в коридоре часовой башни раздалось постукивание трости по полу. Оба — и Аунбар, и Бинчи — мгновенно повернули голову в сторону двери. Насколько было известно Бинчи, на этом этаже никто не жил.

— Мистер Бинчи? — спросил вошедший в комнату пожилой джентльмен.

Бинчи поставил корзинку с едой на пол.

— Вы ко мне, сэр?

— Профессор Винеис. По-моему, из нашей канцелярии вам должны были отправить письмо.

— Вы психиатр? Я только вчера получил ваше письмо. — Бинчи посмотрел на юного крабианца. — Ступай домой, Аунбар. До завтра.

— До завтра! — попрощался тот и выбежал в коридор.

Профессор Винеис оперся на трость.

— Прекрасные ребята эти крабианцы, верно? Я слышал о горестном состоянии вашей жены, мистер Бинчи. Мы можем с вами сейчас поговорить на эту тему?

67

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org