Пользовательский поиск

Книга Снова домой. Переводчик: Новиков К. В.. Страница 62

Кол-во голосов: 0

Она обязательно так и сделает.

Потому что, если получится наоборот – если дочь ему и вправду не нужна, – Лина не была уверена, что сумеет выжить.

Энджелу вновь приснилось, будто он идет по лугу. На этот раз была зима, толстый слой искрящегося белого снега укрывал землю. Небо было ярко-синим.

Как глаза Фрэнсиса...

Внезапно он оказался в совершенно пустой церкви. Солнце освещало ее, проникая внутрь через огромное витражное окно: в снопах солнечных лучей плясали пылинки, на деревянном полу лежали разноцветные узоры от падавшего из окна света. Огромная статуя Девы Марии из белого мрамора смотрела, казалось, прямо на Энджела. Руки Богоматери бережно обнимали спеленутого младенца.

Медленно повернув голову, Энджел увидел несколько ребятишек, сгрудившихся возле открытой двери. Когда же он повернул голову обратно, оказалось, что церковь полна людей. Тут были родители с фотокамерами в руках: они вытягивали шеи, чтобы разглядеть своих чад.

Один за другим дети начали входить в церковь. Все они были одинаково одеты: девочки в белые платья с кружевными оборочками, мальчики в безукоризненно отутюженные штанишки и белые рубашечки; все дети были необычно аккуратно причесаны. Энджел почувствовал, что улыбается. Этот день он очень хорошо помнил...

Первым появился Фрэнсис, неуклюжий девятилетний мальчик в больших, не по его росту, брючках, которые при ходьбе издавали тихие шаркающие звуки. Маленький Энджел шел так близко за старшим братом, что, когда тот неожиданно остановился, налетел на него сзади. Не сдержавшись, Энджел рассмеялся, прежде чем сообразил, что в церкви это не полагается.

– Тсс, – зашипел Фрэнсис, резко обернувшись к младшему брату. Энджел как ни в чем не бывало широко улыбнулся.

– Извини, – сказал он, стараясь придать лицу серьезное выражение, и быстро заправил в штанишки белую рубашку.

Движение возобновилось, и дети, чередой пройдя мимо мест почетных гостей, остановились неподалеку от органа. Возникла небольшая заминка, потом они запели. Родители заулыбались, привставая на цыпочки и щелкая фотоаппаратами.

Энджел перешел поближе к брату. Фрэнсис стоял в самом центре группы – он был самым высоким в классе мальчиком, – выпрямив спину и смотря прямо перед собой. Фрэнсис пел чистым, высоким голосом, как поют только искренне верующие люди.

Энджел медленно опустил руку себе в карман и нащупал там лягушку – она была холодная и противная на ощупь. Осторожно, чтобы никто ничего не заметил, он извлек лягушку и тихонько положил ее на плечо Фрэнсису. Но в самой середине исполняемого Фрэнсисом соло лягушка вдруг подпрыгнула и опустилась прямо на голову Мэри Энн Маккалистер. Тут началось что-то совершенно невообразимое.

Девочки завизжали, в ужасе шарахаясь друг от друга. Мальчики принялись ловить лягушку. Священник смотрел на Энджела, печально и с укоризной качая головой.

Энджел так хохотал, что у него из глаз покатились слезы. Через минуту к брату присоединился Фрэнсис: оба они стояли и хохотали до упаду. Наконец Фрэнсис вытер слезы с лица и протянул Энджелу розовую гирлянду. Им всем раздали такие по случаю первого причастия.

– Слушай, Энджел, возьми мою, тебе их нужно не меньше двух.

Слова Фрэнсиса эхом отдались под сводами церкви, и видение начало постепенно таять...

Неожиданно Энджел увидел, что вновь находится на лугу, стоя по колено в глубоком пушистом снегу. Небо над головой нахмурилось, стало совсем черным, сильно пошел снег. Снежинки падали на лицо Энджела, вызывая легкое покалывание. Он был сейчас совершенно один; сердце отчаянно колотилось в груди.

И тут к нему приблизился Фрэнсис, вернее, подплыл как по воздуху.

Энджел схватил протянутую братом руку и сжал ее.

– Я так виноват, Франко, – прошептал он, чувствуя, что сейчас заплачет. – Прости меня... Господи, как я сожалею...

– Тсс, – с улыбкой произнес Фрэнсис. Улыбка у него была тихая, мягкая, от которой вокруг глаз набежало множество мелких морщинок. – Я понимаю. – Он сжал руку Энджела. – Ты только не падай духом, братишка... Я с тобой.

Энджел проснулся в слезах.

Мадлен стояла в дверях операционной № 8, раздумывая, как быть с Энджелом. Доктор Алленфорд в окружении ассистентов колдовал возле операционного стола, готовя Энджела к первой послеоперационной биопсии. Даже оттуда, где стояла Мадлен, ей был отчетливо слышен сердитый голос Энджела.

Его настроение никогда нельзя было предугадать. Минуту назад он был милым и очаровательным, а в следующее мгновение взрывался без всякого видимого повода. О его капризах в клинике ходили легенды. Доходило до того, что медсестры тянули жребий – кому идти в палату Энджела с лекарством или проверять показания приборов. Он сделался притчей во языцех для всех отделений послеоперационной реабилитации.

Физически он чувствовал себя прекрасно: поправлялся на глазах. Ему уже перестали делать внутривенные вливания, включая допамин и инсупрел. Он быстро набирался сил и мог рассчитывать на скорую, в сравнении с другими пациентами, выписку. Физиотерапевт дважды посетил его и дал заключение, что Энджел уже может ходить минут по сорок в день. Анализы крови тоже были хорошие.

Да, физически он был почти здоров. Но вот его душевное состояние оставляло желать лучшего. Казалось, он никак не может примириться с происшедшими изменениями в своем образе жизни. Если нужно было принять таблетки, или просто сделать укол, или сдать кровь на анализ, Энджел приходил прямо-таки в бешенство. Его раздражало, что после операции он сильно похудел, что его часто осматривают врачи.

Короче, он стал ужасным занудой.

Но так не могло продолжаться бесконечно.

Очень скоро Энджелу предстояло выписаться из клиники и самому следить за своим здоровьем.

Никто не собирался бегать за ним вечно.

Энджелу необходимо было срочно переменить свое поведение, иначе это грозило серьезными осложнениями. Впрочем, это было характерно для Энджела – ни к чему не относиться слишком серьезно.

Пока он находился в клинике, ему волей-неволей приходилось подчиняться больничному распорядку, делать то. чего требовали от него врачи. Иначе...

Мадлен отогнала от себя эти мысли, решив, что сейчас для них не время. В груди Энджела билось сердце Фрэнсиса – единственное, что осталось ей от милого улыбчивого голубоглазого священника, – и раз такому чуду суждено было произойти, Мадлен не собиралась позволить Энджелу бросить его коту под хвост.

Сейчас Энджел растерян. Она видит это по его глазам, чувствует по звуку его голоса. Он всегда выходит из себя, когда бывает напуган. Так было всегда, она помнит это, так происходит и сейчас.

Вопрос в том, что Мадлен может сделать, чем может помочь Энджелу.

Подойдя к столу, Мадлен взяла Энджела за руку.

– А, это ты, Мэд, – уже чуть сонным голосом произнес он. – Решила взглянуть, как старина Алленфорд будет опять копаться у меня внутри?

Крис смочил марлю в растворе йода и намазал горло Энджела.

При этом Энджел скривился и закрыл глаза.

Мадлен теперь еще яснее видела, как он напуган, и поэтому еще сильнее сжала его руку. Она желала этим сказать Энджелу, что все будет хорошо. Но вслух Мадлен не сказала ни слова: как врач, она понимала бессмысленность таких банальных слов. Ведь, не дай Бог, может случиться, что организм Энджела отторгнет сердце Фрэнсиса.

– Я хочу еще валиума, – произнес Энджел, открывая глаза и обращаясь непосредственно к Мадлен.

Она терпеливо улыбнулась.

– Мы и так уже дали тебе намного больше, чем следовало.

Энджел криво улыбнулся.

– Мне всегда приходится использовать лекарства в больших дозах. Иначе организм не реагирует. Поэтому я и прошу еще.

В голосе его сквозили нервозные потки. Хотела бы она ему помочь.

Энджел лежал на операционном столе, повернув голову набок. Шея его была рыжей от йода, на ней билась голубая вена. Алленфорд провел местную анестезию в области адамова яблока. Как только наркоз начал действовать, хирург ввел иглу в яремную вену и начал двигать свой биоптом все дальше и дальше – по направлению к сердцу.

62

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org