Пользовательский поиск

Книга Родовое влечение. Переводчик: Павлычева Марина Л.. Страница 51

Кол-во голосов: 0

Беременная пауза

Первые несколько дней Мэдди держалась неплохо. Услышав, что Алекс по радио рекламирует свою новую программу, она просто не выключала телевизор. Она даже просмотрела вступительную часть к фильму о сексуальных аппетитах ливийского джерда, который во время совокупления подмахивает со скоростью сто пятнадцать толчков в минуту, и ухитрилась не съесть весь пакет «Хоб-Нобз». Она спокойно проехала мимо щита с его фотографией на Кромвель-роуд и не попала в аварию. Она купила себе десять пособий для страдающих от неразделенной любви: «Умные женщины», «Нелепый выбор (Когда отношения испортились)», «Мужчины, ненавидящие женщин, и женщины, любящие их», «Женщины, которые слишком сильно любят», «Письма женщин, любивших слишком сильно». Хотя, честно говоря, как она могла забыть его, если плод их любви каждые две минуты пинал ее в солнечное сплетение?

Джиллиан предложила ей занять позу «упор сидя» и готовиться ко дню «Р». Мэдди опять стала ходить на курсы для беременных и обнаружила, что за время ее отсутствия слушательницы стали более воинственными. Соперничество не прекращалось ни на минуту: женщины соревновались в том, кто испытывает больший дискомфорт, кто меньше всех прибавил в весе, чей родовой план более естественный (для Мэдди рожать естественным способом значило снять контактные линзы), а пары хвастались своими успехами в освоении самых передовых поз и рассказывали о том, какие позвонки у них смещались и где вылезали грыжи.

Мэдди взяла с собой на занятие Джиллиан, которую еще в самом начале записала в графе «Сопровождающие лица». Специально к ее приходу собрались бывшие однокурсницы, окончившие обучение и получившие степень «мамаш». Оставив на время поле сражения, они горели желанием продемонстрировать боевые шрамы и рассказать о своих стараниях. Вернее, страданиях. Причем в самых жутких подробностях.

– Больно? Больно?! – вопила Черил. – Послушай, сестричка, больно так, что они разрезают тебя от заднего прохода до влагалища и ты даже не чувствуешь этого.

Мэдди сильнее всего расстраивали женщины, рассказывавшие о легких родах. Как с авиакатастрофами, они статистически увеличивали ее шансы на тяжелые роды – с эпизиотомией, щипцами, снижением родовой деятельности.

Дабы подбодрить бывших однокурсниц, миссис СЗ-3 выбрала именно этот момент, чтобы поведать об ужасной видеослужбе.

– Они снимают, как ты зачитываешь собственное завещание, чтобы ты удостоверила подлинность записи! – мрачно заявила она. – Ну, на тот случай, если роды пойдут не так.

Демонстрируя женские репродуктивные органы, Ио-Ио рассеянно проткнула мизинцем вязанную крючком ярко-розовую матку.

– Ой! – Она сладко улыбнулась. – Как я всегда говорю, девочки, мы здесь для хорошей, а не для целой жизни. – Порванная матка начала распускаться, и взрослые женщины зарыдали.

Дэрил, de facto Морин, тоже оказался асом по выбору подходящих моментов. Он открыл сумку и вытащил своего питона.

– Видите? Она глупая. Она совсем безвредная. Поэтому я и притащил ее. Ну что, нечего сказать? – Мужчины спаслись бегством, а у женщин начались роды.

Джиллиан, все это время сидевшая тихо, схватила Мэдди за руку.

– Пугаться больше одного раза в день вредно, – напомнила она.

Мэдди приняла ее слова к сведению. В понедельник она проснулась в холодном поту, охваченная страхом перед остеотромбозом. Во вторник она боялась расщелины позвоночника.

– Что сегодня? – поинтересовалась Джиллиан, сонно глядя на Мэдди, которая, прямая как палка, сидела на кровати.

– Отсутствие пальцев на ногах.

– Послушай, ребенок абсолютно здоров, и если ты считаешь иначе, то тебя с полным правом можно назвать безмозглой и истеричной дурой. Договорились?

– Договорились.

– И я не хочу, чтобы ты даже думала об этом. Договорились?

– Договорились.

– Ну, что сегодня? – спросила Джиллиан на следующий день, вернее, на следующую ночь, потому что было два часа.

– Раздвоенное небо.

В конце концов Джиллиан утешила ее тем, что если женщина шесть раз на дню не выдумывает всевозможные генетические отклонения у своего ребенка, значит, с ней действительно что-то не в порядке.

Роковой день приближался к Мэдди с вялостью начинающегося прилива. Она постоянно чувствовала себя усталой. Одежда, чашки, почтовые конверты – они были неподъемны, как будто сделаны из железа. Чтение газеты превращалось в поднятие тяжестей. Натягивание трусов напоминало борьбу с бланманже. Ну что ж, зато после родов ей не понадобится перегруппировывать позвонки, чтобы одеться.

К концу девятого месяца вопросы о том, чем смазывать треснувшие соски – ланолином или маслом какао – и уменьшит ли массаж промежности вероятность разрывов, наскучили ей сильнее, чем она согласна была признать. Больше всего ей хотелось иметь няню. И не потом. А сейчас. Она сидит с ребенком с момента зачатья. Ей хочется побыть одной. Сейчас.

Джиллиан напоминала ей, что может быть и хуже.

– У слонов беременность длится шестьсот сорок дней.

– Ну почему я не хомяк? Знаешь, сколько хомяки вынашивают потомство? Шестнадцать очаровательных деньков.

– Да, но они рожают целыми выводками.

– А потом их вставляют в прямую кишку голливудских гомосексуалистов.

– Гуппи – вот самое разумное существо в животном мире, – заключила Джиллиан. – Они рожают детей, а потом съедают их.

В те короткие промежутки, когда Мэдди не ныла и не слонялась по «Сейнбериз» (если, как поговаривали, у женщины воды отойдут прямо в магазине, то администрация не возьмет с нее деньги за то, что она набрала в свою тележку), она скрупулезно изучала статьи Фелисити, которые в последнее время стали значительно мрачнее.

«Интересно, не правда ли, дорогой читатель, почему женщины не понимают шуток? – так начиналась одна статья. – Вот поэтому нам и приходится на них жениться».

Другая статья называлась: «Как убить своего мужа».

«Неужели ни один муж для этого не подходит? – писала она. – Возьмите Последнюю герцогиню Роберта Браунинга. Неужели она не понимала, что своим теплом и обаянием ей никогда не растопить тот айсберг, в который превратился ее муж, объятый манией величия? Или мещанку из Бата Джефри Чосера. Просто поразительно, до чего нелепыми были ее муженьки. То же самое можно сказать и про ужасного принца Уэльского и бедняжку принцессу Ди». Фелисити и дальше продолжала отстаивать право женщины на полиандрию. Мэдди полезла в словарь. Там пояснялось, что это – когда у женщины несколько мужей одновременно.

«Она знает, она знает», – думала Мэдди.

Затем Фелисити писала о самой высокой в мире супружеской паре. Жена, канадка, ростом семь футов и пять с половиной дюймов. Муж, кентуккиец, ростом семь футов и два дюйма. Их брак закончился тем, что они по обоюдному согласию совершили самоубийство.

«Она знает, она знает», – думала Мэдди.

Следующий опус Фелисити был посвящен технологии мщения мужу-изменнику или, что вселяло большую тревогу, его любовнице.

«Количество жестоких убийств, совершенных женщинами, увеличилось, дорогой читатель, на триста случаев, или на пятьдесят процентов. Женщины больше не желают оставаться в стороне, когда их отвергают или когда с ними плохо обращаются, и горят желанием нанести ответный удар». Дальше рассказывалось о респектабельной майорше, которая, приревновав своего мужа, в слепой ярости четырежды переехала его любовницу.

У Мэдди, знавшей, на что способна обманутая жена, началась паранойя. Она вывесила на дверь записку: «Поставки навоза/пиццы/цемента и т. д. не принимаются». Она перестала проходить под лестницами, на перекрестках была предельно внимательна и по вечерам не выходила одна на улицу. Она отключила телефон, чтобы никто не смог поговорить за ее счет с Нью-Йорком.

Вскоре в статьях Фелисити появились упоминания о некой «замечательной Ингрид», их няне-норвежке, без которой вся жизнь в доме просто остановилась бы. Потом ее статьи вообще исчезли из газет. Вместо них стали печатать рецепты приготовления бобов, сопровождая их данными о степени вызываемого ими метеоризма.

51

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org