Пользовательский поиск

Книга К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках. Переводчик: Сегаль М. Н.. Страница 21

Кол-во голосов: 0

Такие города, как Энкхёйзен и Роттердам, а также Занланд очень многим обязаны сельдяному промыслу. У Роттердама этот промысел постепенно уступил свое место дальним плаваниям; однако он все же всегда оставался здесь весьма значительным{200}. В конце XVI в, в Роттердаме ежедневно продавали сельдей на 20–30 тыс. гульденов. Участие в лове сельди, организуемом судовладельцами, являлось одним из обычных источников дохода богатых горожан. Впоследствии вложение капитала в это дело уже не производилось в столь больших масштабах. К тому же с трудом доставали рабочую силу для этого промысла, переместившегося в прибрежные деревни: Влардинген, Делфсхавен и др.{201}.[64] Однако, по отдельным сообщениям, еще в начале XVIII в. сельдяной промысел Роттердама был весьма значителен и приносил городу большой доход.

Энкхёйзен также считался тогда складочным местом для этого промысла{202}. Район Занланда, где кроме того занимались ловом угрей и крабов, с середины XVI в. также принимал оживленное участие в лове сельдей; в частности в Вормере и Йиспе снаряжали рыболовные боты, грузоподъемностью в 40 ластов[65] и больше. Между 1670 и 1680 гг. оттуда ежегодно отправлялись в море 73–78 буйсов, а до этого, возможно, еще больше{203}.

Для Нидерландов сельдь еще в старое время служила очень важным предметом экспорта; она отправлялась в различные страны, и повсюду ее продавали по выгодной цене[66]. В рыбной торговле Кёльна голландская сельдь издавна занимала значительное место. Большими массами сельдь перевозилась по Рейну. Жители Страсбурга отправляли комиссионеров в Нидерланды для закупки сельдей; им, однако, это не разрешалось, так как голландцы предпочитали сами привозить ее в Страсбург{204}. Сельдь в больших количествах отправляли также в страны Средиземного моря, на Восток, в Гамбург и Балтийское море{205}. За период в 67 лет, между 1588 и 1656 гг., из нидерландских портов через Зунд провезли 464 586 ластов сельдей, что составляло в среднем 6934 ласта в год. Наибольшая цифра была достигнута в 1602 г. — 12 421 ласт; в 1619 г. — 12 345 ластов{206}. Вполне понятно, это была исключительно голландская сельдь, так как из других стран сельдь почти не вывозилась. По данным Рэли, около 1603 г. из Нидерландов ежегодно вывозилось в Штаде, Бремен, Эмден до 6 тыс. ластов рыбы, большей частью сельди{207}.

Многочисленные морские войны во второй половине XVII в. нанесли, конечно, ущерб также и сельдяному промыслу и доходам от него. Промысел этот стал излюбленным объектом вражеских нападений. Ни союз с Францией в 1662 г., который обеспечил Голландии свободное занятие рыболовством{208}, ни недолговечный договор с Англией от того же года не в состоянии были защитить этот промысел. Последовавшие затем войны еще более подорвали сельдяной промысел. Во время. войн он почти полностью прекращался. Лов производился лишь на некоторых участках. Вредное действие оказывали также многократные запрещения вывоза французской соли, которые издавались Францией{209}, например в 1687 г. Лишь по Рейсвейкскому миру обеими странами вновь была восстановлена свобода рыболовства{210}.

Все эти внешние препятствия отрицательно сказывались на внутренней организации сельдяного промысла. Несмотря на годовую государственную субсидию в 30 тыс. гульд., которую к тому же часто еще увеличивали, помимо также вышеупомянутых 6 тыс. гульд., коллегия «Groote Visscherij» понесла в это время значительные убытки, составившие в 1670 и 1679 гг. 30 тыс. гульд. Одновременно участились жалобы на плохое качество голландской сельди. По-видимому, тяжелое положение оказало неблагоприятное влияние на качество товара. Это вызвало возобновление и строгое подтверждение старых законов о лове сельдей.

В общем после Утрехтского мира сельдяной промысел пришел в полный упадок. Капитал сильно сократился, численность судов вследствие долгого бездействия уменьшилась. Продажа была запрещена{211}. Делфсхавен, который еще в 1700 г. отправлял 1 быстроходный буйс[67] и 44 обыкновенных рыболовных буйса, доставившие 1663 ласта[68], в 1712 г. выслал лишь 14 обыкновенных буйсов, доставивших 270 ластов. Брилле выслал в 1700 г. лишь 3 буйса, доставившие 508 ластов, а в 1702 г. — 5 буйсов, доставивших 91,5 ласта{212}.[69] Лишь медленно промысел стал поправляться; однако в обеих этих гаванях он никогда более не достиг того объема, который имел до 1700 г. Сельдяной промысел Роттердама все более регрессировал и не играл более никакой роли[70]. Единственная гавань, где рыболовство процветало, — был Влардинген, небольшой порт, обслуживавший Роттердам. После сильного упадка в 1702–1707 гг. ловля сельдей приняла там хотя и неустойчивое, но тем не менее благоприятное развитие. Высшей своей точки ловля сельди в этом порту достигла в 1735 г. — 5438 ластов. Число буйсов все увеличивалось. Однако результаты лова не соответствовали увеличению числа судов, которое в 1752 г. достигло рекордной цифры в 133 судна{213}. По-видимому, имело место самое перемещение центров сельдяного промысла. Благоприятно расположенный Влардинген выиграл за счет других пунктов на Маасе. У нас мало сведений о северо-голландских пунктах. Процветавший в свое время сельдяной промысел в Энкхёйзене в XVIII в. пришел в упадок{214}.

Несмотря на хорошие результаты лова на влардингенском участке, не приходится сомневаться в общем упадке сельдяного промысла в Нидерландах. Валовая выручка от улова значительно снизилась в сравнении с прошлым. Сказались также отрицательные стороны слишком педантичного соблюдения складочного права. Старые рынки были потеряны; на основе же действовавших бесчисленных стеснительных предписаний было совершенно невозможно конкурировать с заграницей. Голландское законодательство оказалось теперь тяжелой цепью на шее промысла; но не одно оно было причиной упадка{215}. Этому законодательству подчинен был также Влардинген, между тем здесь рыболовство процветало.

Для общей оценки необходимо поэтому учесть также соотношение между внутренним потреблением{216} и экспортом. Между тем, именно последний сильно пострадал из-за снижения конкурентоспособности голландской сельди. Требования голландцев о предоставлении их сельди преимущественного положения из-за того особого ухода и контроля, которым пользуются у них ее лоб и засол, встречало повсюду все возраставшее противодействие, в особенности проявлявшееся со стороны Гамбурга. Штаты Голландии и Фрисландии уже в 1609 г. заключили с ним соглашение, по которому Гамбург признал установленные для лова и торговли сельдью правила{217}.[71] Если это соглашение не всегда точно соблюдалось, то оно все же служило линией поведения. Вскоре успешным конкурентом голландской сельди на гамбургском рынке выступила бергенская (норвежская), а с начала XVIII в. — шотландская сельдь. Несмотря на протесты, Голландии не удалось сохранить свое старое монопольное положение, хотя Генеральные штаты многократно обращались с представлениями к гамбургскому сенату. Случай с Гамбургом ясно показал, что причиной краха голландской политики в сельдяном деле явилось то упорство, с каким голландцы придерживались старых, необоснованных, часто базировавшихся на предрассудках, постановлений о лове и укладке сельдей и своих притязаний на складочное право. Когда впоследствии у коллегии «Groote Visscherij» открылись глаза и когда в 1752 г. было получено разрешение отправлять сельдь непосредственно с моря в Гамбург, — было уже слишком поздно. Голландская сельдь вынуждена была делить гамбургский рынок с северной и шотландской. Хотя привоз северной и шотландской сельди был в течение долгого времени ограничен лишь 3–4 судами, тем не менее неголландская сельдь получала все большее и большее распространение{218}.

Полное непонимание действительного положения сказалось в том, что голландцы все еще считали возможным сохранить монополию отечественного промысла или во всяком случае обеспечить его преобладание, опираясь на давнишние постановления. Голландцы стали упорно возобновлять запрещения вывоза бочек, сетей, обручей и т. п. и тем самым содействовали падению старого голландского бочарного производства. Все еще существовала детская вера, что заграница заинтересована в высоком качестве голландской сельди и что только голландская сельдь в состоянии удовлетворить эти высокие требования. Это утверждали в такое время, когда внешняя конкуренция приняла угрожающие размеры.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org